Лиз
Вижу перед собой тёмную высокую арку, отделанную чёрным камнем, сильно обточенным и запылившимся от времени. Поднимаю голову, на самом верху виднеются буквы, но я не могу их разглядеть. Мне мешает ветер – он несёт пыль и бросает её прямо в лицо. Я пытаюсь заслонить глаза, подняв локоть перед собой.
Оставляю попытки увидеть надпись и сосредотачиваюсь на входе в арку: мне нужно пройти через неё. Делаю шаг, но по-прежнему не вижу, что там впереди. Ветер уже окрасил всё пространство вокруг меня в серый цвет. Закрываю глаза и делаю несколько быстрых шагов – я должна пройти. Чувствую под ногой пустоту и падаю в неё, широко распахнув глаза.
Просыпаюсь резко, с колотящимся сердцем.
Комната тёмная. За окном ещё ночь. Новолуние. Воздух пахнет мокрой листвой и землёй.
Я лежу неподвижно и понимаю: в комнате кто-то есть.
Не шаги. Не дыхание. Просто давление, будто кто-то смотрит и не торопится отводить взгляд. Медленно поворачиваю голову к тёмному углу у шкафа. Потом к открытому окну. Никого. Только чуть колышется занавеска.
Ощущение не уходит сразу. Тает медленно, как будто то, что стояло рядом, только сейчас шагнуло за порог.
Я сажусь. Руки слегка дрожат. Злюсь на себя за этот страх, но страх меня не слушает.
Тянусь к тумбочке. Пальцы находят знакомый бархат – мешочек, расшитый серебряными нитками. Старая колода карт, наверное, от биологической матери. Кто знает.
Вытягиваю наугад. Крысы. Серые и жирные – такие точно не приносят хороших новостей.
Меня зовут Лиз Майрос. Лиз – единственный набор букв, на который я отреагировала, когда меня нашли.
Двенадцать лет назад родители обнаружили меня тёплой весенней ночью в лесу. Я лежала под деревом и сжимала в руках маленькую чёрную сумочку. Внутри были только эта колода, спички и пара свечей. Никаких документов. Никаких воспоминаний.
Я – химера. Уникал. В моём генетическом коде есть ген животного, и никто не знает, какого именно.
Крысы, например.
Моё настроение медленно приобретает цвет этих животных.
До прошлого Нового года я думала, что останусь обычной девочкой. А потом мама нашла меня спящей в воздухе, в тридцати сантиметрах над кроватью, и увидела, что голубые глаза стали стальными.
Интересно, а у крыс серые глаза?
Через две недели заканчивается учебный год, а уже в сентябре я уезжаю в «Донам» – закрытую школу для таких, как я.
Мой папа тоже химера – гризли, мама – белка, Ник – белый медведь, он уже два года там учится.
Я не вписываюсь в семью: ноги у меня обе левые, а руки правые.
Достаю телефон. Пять утра. Ещё слишком рано, чтобы вставать, но и заснуть я больше не смогу. Решаю пораньше принять душ.
