Казнь началась в семь утра, и я распорядился подать завтрак на балкон. Как я люблю смотреть на чужую смерть, это во мне разжигает аппетит. И не только к еде. Надо потом и в гарем свой заглянуть. Там девушки всегда готовы меня принять и порадовать.
Казнь при людно это была не жестокость. Жестокость — когда казнишь тайно, в подвале, и потом делаешь вид, что ничего не было. Я казнил открыто, при полном составе дворцовой площади, чтобы каждый видел: Империя вечных огней не прощает слабости. В том числе моей собственной — если я когда-нибудь её проявлю.
— Ваше Высочество, — сказал советник Вэйл, стоя за моей спиной. — Третий осуждённый просит слова.
— Пусть говорит. Люблю послушать их бредни о том что их жизнь имеет смысл и смерть принесет пользу обществу. Меня это забавляет.
Я не обернулся. Внизу, на помосте, человек в рваной грязной рубахе черного цвета поднял голову. Я знал его. Капитан дворцовой стражи, который два года назад вытащил меня из горящего шатла после покушения на окраине системы Тирон. Тогда он кричал, что умрёт за меня и я спаситель галактики. Сейчас он кричал, что я — выродок, который продал Империю Совету Федерации Солидарность.
Люди меняются. Или, точнее, люди всегда были тем, чем были, а я просто недостаточно внимательно смотрел. Хотя я всегда один, с самого детства как играл с солдатиками и любил устраивать им игрушечные казни за неповиновение.
— Отрубить глупую голову. Все равно в ней только опилки а не мозг, но не беда, — сказал я и взял чашку горячего кофе что ласкало мое обоняние.
Клинок опустился. Я сделал глоток. Кофе был слишком горячим, и я обжёг язык — мелочь, которая почему-то разозлила меня сильнее, чем всё остальное за неделю. Хотя в ней была неудачная попытка переворота и две попытки покушения на меня от заговорщиков. Короче обычная неделя в Империи вечных огней думал я.
— Вэйл, кто готовил?
— Простите, Ваше Высочество?
— Кофе. Кто готовил кофе.
— Я… не знаю, Ваше Высочество. Кухня. Кто то там. Кухарка или ее дети.
— Найдите и накажите. По всей строгости. А то я что то вас всех избаловал своей безграничной любовью. Федерация не должна понять что я настолько слаб что не могу кофе попить нормально.
Он поклонился максимально низко для его положения и возраста. Я поставил чашку. За спиной, у самых дверей, стояли двое. Я знал их в лицо. Я всегда знал всех в лицо — это была моя работа. Это была моя фишка. Память для принца очень важна. Так мой отец основатель Империи говорит.
Первый шагнул вперёд. Я успел подумать: «Наконец-то хорошие новости из Федерации Солидарность. Договор готов мы войдем в нее в статусе автономии и сможем спокойно начать войну с соседями имея такого грозного союзника».
