Полгода после Вельгарда научили Максима одной вещи, которую он никак не мог узнать из книг, — тишина бывает разной. Была тишина отдыха, тишина, в которой можно было позволить себе выдохнуть. И была тишина ожидания, тяжёлая, будто перед грозой, которая всё никак не начнётся.
Сегодняшнее утро принадлежало ко второму типу.
— Гонец из порта, — сказал Дренн, входя без стука в кабинет, где Максим разбирал донесения о новых членах Совета. — Плохие новости.
Максим отложил перо.
— Насколько плохие?
— Хавенрок, — сказал Дренн. — Пропал этой ночью. Целиком.
Перо, которое Максим держал секунду назад, будто оставило после себя эхо в пальцах — он вспомнил похожее чувство полгода назад, когда услышал слово «Эльмхерст» впервые.
— Хавенрок — это не деревня, — сказал он тихо. — Это порт с двадцатью тысячами жителей.
— Именно поэтому я здесь, а не отправил обычного посыльного, — сказал Дренн.
Ирса появилась в дверях следом, уже одетая для дороги, с картой в руках.
— Собираемся, — сказала она без предисловий. — Кассандр уже знает?
— Уже едет сюда, — ответил Дренн.
Максим поднялся, чувствуя, как знакомая тяжесть ответственности снова опускается на плечи — тяжесть, к которой он думал, что успел привыкнуть за прошедшие месяцы, но которая каждый раз оказывалась чуть больше, чем он помнил.
— Двадцать тысяч, — повторил он. — Эльмхерст был деревней в несколько сотен человек. Если трещина способна поглотить город такого масштаба...
— Значит, всё, о чём предупреждал Сай, происходит быстрее, чем мы рассчитывали, — закончила за него Ирса.
Кассандр вошёл в кабинет спустя несколько минут, лицо его было мрачнее обычного.
— Отец уже собирает совет лордов, — сказал он без приветствий. — Новости о Хавенроке разлетятся по континенту за считанные дни, и, боюсь, реакция будет не той, на которую мы рассчитывали.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Максим.
— Я имею в виду, — сказал Кассандр, — что лорд-протектор Марч уже прислал письмо этим утром, ещё до подтверждения новостей о Хавенроке. Он требует срочного собрания совета лордов по вопросу о статусе Совета Единства.
— Он использует катастрофу, чтобы атаковать нас политически, — сказала Ирса резко.
— Или искренне обеспокоен тем, что организация, неподконтрольная короне, растёт быстрее, чем кто-либо успевает это контролировать, — сказал Кассандр, и в его голосе не было злости, только усталая честность человека, вынужденного балансировать между двумя правдами одновременно.
Максим подошёл к окну, глядя на утренний Вельгард, живущий обычной жизнью, ещё не подозревающий о судьбе далёкого порта.
