Курьер сидел в ремонтном кресле, широко открыв рот, и пытался объяснить, что думает о своём работодателе. Получалось плохо. На каждую попытку дешёвый ротник отвечал раньше него.
— Компания ценит вашу готовность к развитию, — произнёс курьер чужим спокойным голосом. Он зажмурился, стукнул ладонью по подлокотнику и снова набрал воздух.
— Благодарю за справедливое взыскание, которое поможет мне стать внимательнее.
Кирилл Обрыв поднял его подбородок и подсветил место под языком. Имплант стоял криво. Слева ткань уже покраснела, а проводящий лепесток прижимался к нерву сильнее нормы. Так ставили ротники в салонах у транспортных станций. Низкая цена включала обещание, что боль входит в адаптационный период.
— Не дёргайся, — сказал Кирилл. — Ещё раз прикусишь щуп, заплатишь за новый.
Курьер послушался. На его шее мигал служебный жетон доставки. Рядом с именем горела жёлтая отметка: «Нарушение клиентской доброжелательности». За отметкой шёл таймер. Через сорок две минуты штраф становился окончательным.
Кирилл подцепил край ротника и вывел журнал замен. За сутки устройство исправило семьсот тринадцать высказываний. Просьбу о перерыве превратило в согласие продолжить маршрут, жалобу на боль — в запрос на улучшение шага. Последней стояла благодарность за штраф.
— Жуйка бесплатная? — спросил Кирилл.
— По акции, — ответил ротник. — Работодатель заботится о доступности качественной речи.
Курьер показал три пальца. Три месяца без оплаты, потом аренда. Снять имплант без разрешения работодателя нельзя: он числился частью формы.
— Сначала дают голос бесплатно, потом берут деньги за язык.
Он замкнул два контакта. На экране пошёл отсчёт трёх минут.
— Три минуты сырца. Говори только то, за что готов отвечать сам.
Курьер провёл языком по губе. Он привык ждать подсказку и не сразу начал.
— Двадцать восемь адресов за два часа. Я опоздал на девять минут, а эта дрянь сама сказала, что штраф справедливый.
Он выругался. Служебный жетон пискнул и показал новое удержание.
— Вы сказали, можно.
— Говорить можно. Последствия твои.
Курьер посмотрел на таймер. Времени оставалось мало.
— Тогда зачем?
— Чтобы в журнале осталось, что ты был против.
Он наговорил жалобу прямо в жетон. Сбился, повторился, зато не поблагодарил работодателя. Когда сырой режим закончился, ротник добавил:
— Пользователь ценит возможность быть услышанным.
— Вот это убери.
— За удаление благодарности нужна лицензия.
— А если снять ротник? — спросил курьер уже на пороге.
— Без ротника тебя уволят. Потом слетит страховка, а дома Верхнего слоя перестанут пускать.
