ПРОЛОГ. ПЕПЕЛИЩЕ
Две недели после победы на Соборной площади. Белогорье залечивало раны — медленно, со скрипом, как старик, который пытается встать с кровати после долгой болезни. Алхимический квартал отстраивался: пахло свежей смолой, мокрой штукатуркой и потом. На месте сгоревших домов вырастали новые — кривые, неказистые, но живые. Жизнь возвращалась.
Ратибор Громов стоял на крыше Кремля и смотрел на город. Ветер трепал полы его плаща, вышитого серебром, — того самого плаща, который он носил десять лет, который стал его бронёй, его маской, его тюрьмой. Теперь плащ казался тяжёлым. Слишком тяжёлым. Как будто к нему прицепили камни.
Шелест сидел на парапете рядом. Ворон чистил перья — медленно, задумчиво. Он тоже изменился за эти две недели. Стал тише. Серьёзнее. Как будто увидел что-то, что не хотел видеть.
— Ты думаешь о нём? — спросил Ратибор.
Шелест каркнул. Тихо. «О ком?»
— О Миловане. О Варнаве. Обо всех.
«Думаю. Каждый день».
Ратибор кивнул. Он тоже думал. Каждый день. Каждую ночь. Он думал о том, что мог сделать иначе. О том, что мог спасти отца. О том, что мог не уходить десять лет назад. Но прошлое не меняется. Прошлое — это камень, который ты носишь с собой. Можно бросить, но он оставит след.
— Что теперь? — спросил Ратибор. — Мы победили. Варнава в Застенье. Милован в темнице. Формула уничтожена. Что теперь?
Шелест посмотрел на него. В его глазах была древняя мудрость — и что-то ещё. Что-то похожее на страх.
«Теперь будет хуже. Победа — это не конец. Это начало. Варнава не проиграл. Он просто отступил. Он вернётся. И когда вернётся — он будет сильнее».
Ратибор молчал. Он знал, что ворон прав. Он чувствовал это. Как будто где-то глубоко под землёй что-то шевелилось. Что-то тёмное. Что-то голодное.
— Тогда мы будем готовы, — сказал он.
Шелест каркнул. «Будем. Но не сейчас. Сейчас — отдых. Ты заслужил».
Ратибор улыбнулся — впервые за две недели. Улыбка была усталой, но настоящей.
— Может, ты прав, — сказал он. — Может, я действительно заслужил.
Он развернулся и пошёл вниз. Шелест полетел за ним. А над Белогорьем вставало солнце — новое солнце нового дня.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ГЕРОИ И ИЗГОИ
ГЛАВА ПЕРВАЯ. ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ
Мастерская Ратмира пахла серой, мятой и жжёным сахаром. Ратмир сидел на столе, болтая ногами в прожжённых сапогах, и жевал вяленую рыбу. В одной руке он держал колбу с мутной жидкостью, в другой — кусок хлеба. Клещ сидел на его плече и чистил лапки с видом оскорблённого достоинства: хозяин опять крошил на него хлеб.
— Ты знаешь, что он опять не пришёл? — спросил Ратмир у паука.
