Жизнь Александра Спирина, которому было почти сорок лет и который руководил отделом развития рекламных проектов, казалась ему несправедливой. Жена, двое детей, дом в ипотеку — пусть и не свой до конца, но всё же собственный, — всё это навевало на него тоску до зубного скрежета. Он с трудом заводил новые знакомства, совершенно не умел выражать чувств, зато отлично знал, как надавить на собеседника, — и за это многие его недолюбливали. В глубине души он был уверен, что достоин большего, но любые перемены пугали его до дрожи: слишком боялся потерять то, чего добился потом и кровью.
Этим утром он, как обычно, собирался на работу. На кухне у плиты хлопотала Мария — ухоженная блондинка в кремовой блузке, с идеальным маникюром и лёгким румянцем на щеках. От неё пахло ванилью и чем-то цветочным, как всегда по утрам — даже когда она стояла у раскалённой сковороды. Дети уже сидели за столом, с нетерпением поглядывая на готовящиеся блины.
— Пап! — обрадованно воскликнула восьмилетняя Лена, увидев отца. — Сегодня на завтрак блины с вареньем и со сметаной!
— Я с утра блины не ем, — отстранённо бросил Александр, даже не взглянув на дочь.
— А чем же ты будешь завтракать? — вмешалась Мария, повернувшись к нему с лёгкой улыбкой — той самой, которая могла смягчить даже бетонную стену.
— Ничего. На работе перехвачу.
— Ну конечно, — Мария притворно вздохнула, но в голосе её звучала не обида, а скорее игривое лукавство. — Еда из автомата куда полезнее домашней. Особенно та, что неделю стояла в пластиковой упаковке.
— Дело не в полезности, — устало отмахнулся Александр, пытаясь прекратить этот назойливый допрос.
— Но мамины блины правда очень вкусные! — попытался защитить мать старший сын, Алексей, успевший в свои четырнадцать стать самым юным победителем конкурса по защите информации от хакеров.
Александр резко обернулся и строго обвёл взглядом семью.
— Так, — голос его стал жёстче. — Я имею право выбирать, что мне есть, а что нет? — с ледяным упрёком спросил он.
Мария не дрогнула. Она лишь чуть приподняла бровь, будто говорила: «Ну давай, выплесни. А я подожду». На её губах всё ещё держалась та самая улыбка — мягкая, понимающая, чуть грустная, но ни капли не растерянная.
Не дожидаясь ответа, Александр схватил ключи от машины и, громко хлопнув дверью, вышел из дома.
Мария посмотрела на детей, улыбнулась им той же сияющей улыбкой, пожала плечами и перевернула блин на сковороде.
— Ну что, — сказала она бодро, — кому первый блин?