«если читаешь это и утром что-то не так — никому не говори. дождись вечера»
Артём нашёл эту строку в шесть утра, между «молоко» и «батарейки».
Вообще-то он искал совсем другое. Вчера он клятвенно пообещал себе зайти после смены в магазин — и, разумеется, не зашёл, а заодно забыл, зачем собирался. Телефон лежал на тумбочке экраном вниз, на трёх процентах, потому что зарядку он опять оставил в куртке. Рядом стояла кружка со вчерашним чаем. Чай за ночь покрылся плёнкой и выглядел как маленькое болото. В комнате было холодно. Батареи в доме включили на прошлой неделе, и грели они с видом человека, которого попросили подвинуться в маршрутке.
Заметка называлась «Купить». Он вёл её второй год и ничего оттуда не удалял — просто дописывал сверху. Получилась такая летопись для бедных. В самом низу до сих пор висело «подарок маме на 60», выше — «лампочка в ванную», ещё выше — «Лере вернуть книжку». Книжку он, кстати, так и не вернул. Лера, кстати, так и не попросила.
Листать он на этот раз не стал. Он упёрся в третью строку сверху и завис.
Маленькая буква в начале. Тире вместо запятой. Так писал только он. Лера ещё в школе ржала над этим и называла его записки «телеграммами из окопа». Никто на свете не ставит тире там, где просится запятая. Только он, Артём Воронцов, тридцать четыре года, калибровщик, человек без чувства пунктуации.
И он этого не писал.
Он ткнул в строку. Время изменения: 23:47.
В 23:47 он чистил зубы. Это он помнил отлично, потому что как раз в эту минуту, сплёвывая пасту, двинул локтем стакан для щёток. Стакан грохнулся в раковину — звонко, мерзко, на весь подъезд, наверное. По стеклу от донышка вверх побежала трещина, кривая, как молния на детском рисунке. Артём минуты две стоял над ней в одних трусах и вполголоса материл всё подряд: стакан, раковину, свой локоть и производителя стекла лично. Потом решил, что купит новый. Хотел даже вписать в эту самую заметку. Не вписал, лень. Выключил свет и лёг. Было полпервого.
А телефон в 23:47 лежал на стиральной машине. Экраном вверх. Он это тоже помнил.
Он сел на край кровати и смотрел на строчку, пока экран не погас. Нажал кнопку. Строчка никуда не делась. Висела себе спокойно, будто так и надо.
— Ерунда, — сказал он вслух.
Получилось громко и как-то неубедительно. Будто в комнате сидел ещё кто-то и этого кого-то надо было уговорить. Артём даже оглянулся: шкаф, дверь, тёмное окно. Никого. Только кактус на подоконнике — Лерин подарок на новоселье. Пять лет стоит и ни разу не цвёл. Принципиальный.
— Ты тоже ничего не видел, да? — спросил у него Артём.