ПРОЛОГ. ТЕНЬ, КОТОРАЯ ЖДАЛА
ГЛАВА ПЕРВАЯ. РЫНОК
Белогорье, двадцать шесть лет назад. Весна.
Рынок «Пядь» пах весной. Не цветами — теми нежными, которые распускаются в садах знати. Другими. Землёй, которая оттаивает после долгой зимы. Мокрой корой. Первой травой, пробивающейся сквозь грязь. Сладким дымом от пекарен. И травами — сушёными, растёртыми, развешанными пучками под навесами.
Варнава не любил рынки. Слишком много людей. Слишком много шума. Слишком много грязи. Он привык к мрамору Кремля, к тишине библиотек, к запаху ладана и старого пергамента. Но сегодня он был здесь. Потому что ему нужно было купить травы. Для зелья. Для магистрата. Для отчёта.
Он шёл между лотками, и люди расступались. Не из уважения — из страха. Он был молодым старейшиной Первого Круга. Самым молодым в истории. Его лицо знали все. Его боялись все. И он наслаждался этим.
Он остановился у лотка с травами. Не потому, что ему нужны были травы. Просто остановился. И тогда он увидел её.
Она стояла за прилавком. Невысокая. Светлые волосы, заплетённые в косу. Простое платье — серое, с заплаткой на локте. Руки — в земле, в соке трав, в мелких царапинах. Она смеялась. Не ему — кому-то другому. Мальчишке, который уронил корзину с яблоками. Она смеялась, и её смех был звонким. Как колокольчик. Как ручей. Как что-то, что Варнава никогда не слышал.
Он замер. Он смотрел на неё. И чувствовал — впервые за долгое время — что-то. Что-то тёплое. Что-то живое. Что-то, что он давно похоронил в себе.
Он подошёл. Ближе. Она заметила его. Улыбнулась — вежливо, но без интереса. Как улыбаются незнакомцу.
— Что вам нужно? — спросила она.
Голос был тихим. Спокойным. Без страха. Она не боялась его. Это было странно. Это было ново. Это было... приятно.
— Мяту, — сказал он. Первое, что пришло в голову.
Она кивнула. Отвернулась. Начала перебирать пучки. Он смотрел на её руки. На то, как она двигается. Плавно. Уверенно. Как она берёт травы. Как вдыхает их запах. Как улыбается — не ему, травам.
— Вот, — сказала она, протягивая пучок. — Свежая. Собрана вчера.
Он взял. Их пальцы соприкоснулись. Её кожа была тёплой. Шершавой. Пахла полынью и мёдом. Он хотел задержать руку. Но не стал. Не сейчас.
— Сколько? — спросил он.
— Гривна.
Он заплатил. Больше, чем нужно. Она посмотрела на монету. Затем — на него. В её глазах мелькнуло что-то. Не благодарность. Подозрение.
— Сдачи нет, — сказала она.
— Не нужно.
Он развернулся. Пошёл прочь. Но остановился. Обернулся.
— Как тебя зовут?
Она смотрела на него долго. Так долго, что он успел почувствовать, как что-то сжимается в груди. Как будто сердце — впервые за много лет — начало биться.
