Глава 1: Фарфоровая кукла
Эпиграф: «Запах страха имеет химическую формулу. Я могу её написать».
I. Экспозиция: Утро (08:45)
Утро в атриуме корпорации «Аврора» пахло озоном и дезинфекцией. Здесь не было места живым запахам — ни кофе, ни пота, ни даже запаха бумаги, которую в этом стеклянном кубе почти не использовали. Воздух казался стерильным, словно его профильтровали тысячи раз, очистив от любых эмоций, и накачали в эту огромную клетку для людей. Стеклянные стены атриума уходили вверх на двенадцать этажей, перекрываясь стальными балками, и через них лился холодный, безжалостный утренний свет, который не грел, а скорее подсвечивал каждую пылинку, каждое несовершенство.
Ева Воскресенская вошла в главный вестибюль ровно в 08:45, как делала это каждый день на протяжении последних трёх лет. Она двигалась сквозь серую, однообразную толпу сотрудников, как игла сквозь плотную ткань. Вокруг неё текла река одинаковых костюмов — мужских и женственных, но выдержанных в одной унылой гамме. Серые пиджаки, серые брюки, серые юбки, белые блузки и черные лодочки. Тысячи безликих пешек, которые двигались по идеально выверенным траекториям, словно запрограммированные роботы. И посреди этого серого однообразия Ева казалась пятном, случайно упавшей каплей цвета. Её бежевый плащ, старый и поношенный, с вытертыми локтями и слегка полинявшим воротником, был единственным светлым пятном в этом мире корпоративного минимализма.
На шее у неё висел дешёвый кулон. Он был едва заметен, скрытый под воротником блузки, но для Евы он значил больше, чем весь гардероб «Авроры», вместе взятый. Это была маленькая стеклянная пробирка, запаянная с обеих сторон, внутри которой плескалась обычная водопроводная вода. Ева носила этот кулон три года, с самого первого дня работы. Это был её талисман, напоминание о том мире, который существовал до «Авроры». О мире, где вещи не были такими холодными и где у вещей ещё были названия, а не шифры.
Толпа перед турникетами слегка замедлилась, как река, которая натыкается на подводный камень. Ева шагнула вперёд, прикладывая пластиковый пропуск к считывателю. Турникет издал короткий, деловой писк, и красный индикатор на панели пару раз моргнул, прежде чем загореться зелёным. Система распознавания лиц, та самая, за разработку которой Ева когда-то получила премию, сработала со второй попытки.
— Воскресенская, — проговорил охранник, не глядя на неё, а скорее в экран своего монитора. Его голос был лишён всякой интонации, механический, как и всё вокруг. — Опять на ночь в лаборатории? Вид у вас… непрезентабельный.
