Утро начиналось как обычно — с тишины.
Иван Петрович сидел на крыльце мельницы, в своём старом кресле-качалке, и смотрел, как над Кровавыми полями поднимается солнце. В кружке дымился травяной отвар — мята, ромашка, совсем чуть-чуть Поющей травы для ясности мыслей. Рядом, на ступеньках, скрестив ноги, сидела Whisper. Её лицо, как всегда, было обращено к востоку — она не видела рассвета, но чувствовала его. Тепло на коже, изменение запахов, особую, тонкую вибрацию, которую растения издавали на рассвете.
— Они сегодня тихие, — сказала она вдруг.
Иван Петрович, уже поднёсший кружку к губам, замер.
— Что?
— Растения. Они тихие. Обычно на рассвете они поют громче — приветствуют солнце. А сегодня… — она наклонила голову, вслушиваясь, — как будто ждут чего-то.
Иван Петрович медленно поставил кружку на перила и прикрыл глаза. «Шёпот флоры» — его верный внутренний голос, ставший за эти месяцы таким же привычным, как биение сердца, — подтвердил слова Whisper. Растения на восточном периметре молчали. Не спали — именно молчали. Затаились. Их ауры, обычно спокойные и ровные, сейчас были напряжены, как струны перед разрывом.
Он поднялся с кресла и пристально вгляделся в восточный горизонт. Там, за холмами, где когда-то стоял тренировочный лагерь «Ястребов», а теперь простиралась выжженная, опустевшая земля, что-то происходило. Небо над холмами меняло цвет — не так, как меняет его восходящее солнце, а иначе. Словно само пространство дрожало, искажалось, готовясь разорваться.
— Портал, — произнёс он одними губами.
Вспышка была золотой. Той самой, которую, по слухам, видели над шатром Архонта несколько дней назад. Она длилась всего мгновение, но Иван Петрович успел заметить, как в небе над восточным холмом разверзлась арка — не похожая на обычные игровые порталы, а какая-то рваная, неровная, словно прорезанная в ткани реальности тупым ножом. Из арки вылетели три грифона.
Первый — самый крупный, с тёмным, почти чёрным оперением и мощными лапами, способными разорвать даже каменного голема. На его спине, в седле из чёрной кожи, сидел Архонт. Его доспехи, ещё недавно потускневшие и покрытые пылью поражений, теперь сияли так, словно их только что выковали в небесной кузнице. Легендарный меч, который он когда-то бросил на пол в своём шатре, снова висел у пояса, но рука Архонта лежала не на рукояти. Он сжимал в ладони что-то маленькое, светящееся — крошечную искру, которая пульсировала ровным, ослепительно-белым светом.
