Глава 1. Пенсионный возраст
Картошка в этом году уродилась на славу.
Иван Петрович вытер пот со лба тыльной стороной ладони, оставив на морщинистой коже темный след от земли. Солнце припекало по-августовски щедро, заливая шесть соток золотым светом. Пахло прогретой ботвой, сухой травой и тем особенным, ни с чем не сравнимым запахом плодородной почвы, который человек, всю жизнь проработавший на земле, узнает из тысячи.
— Хороша, — пробормотал он себе под нос, выдергивая очередной куст. Клубни сидели плотно, один к одному, ровные, будто на выставку. Сорт «Адретта», желтая, рассыпчатая. Третий год сажает, и третий год не нарадуется. Соседи вон таскают с рынка всякую дрянь — то проволочник пожрет, то фитофтора ударит. А у Ивана Петровича — загляденье. Агрономическое образование, пусть и полученное полвека назад, давало о себе знать.
Корзина наполнилась быстро. Иван Петрович крякнул, разгибая спину, и привычным движением уперся кулаком в поясницу. Радикулит напомнил о себе тупой, ноющей болью. Семьдесят два года — не шутка. Организм уже не тот, что в молодости, когда он мог сутки напролет мотаться по полям родного совхоза, проверяя всходы, составляя севооборотные карты и воюя с председателем за каждую тонну органических удобрений.
Теперь его поле умещалось в шесть соток, а главным противником стал даже не колорадский жук, а собственный позвоночник.
— На сегодня хватит, — решил он вслух, подхватывая корзину. — До обеда управлюсь, а там и отдохнуть не грех.
Дом встретил его прохладой и тишиной. Старый деревенский дом, построенный еще отцом в конце семидесятых: крепкий, добротный, с резными наличниками на окнах и печью, которую Иван Петрович топил исключительно по привычке, хотя давно уже провел газовое отопление. Жена умерла восемь лет назад, дети разъехались по городам, и теперь он жил один. Не то чтобы жаловался — одиночество его не тяготило. Скучно бывало, это да. Особенно зимой, когда снег заметает дорожки, а телевизор показывает одно и то же.
Он как раз успел вымыть руки и поставить чайник, когда на кухонном столе завибрировал смартфон. Экран засветился, высвечивая фотографию улыбающегося парня с растрепанными волосами и надписью «Дима».
Иван Петрович усмехнулся, взял трубку.
— Здорово, внук. Чего шумишь?
— Дед! — голос у Димы был взволнованный, даже слегка запыхавшийся, словно он только что пробежал несколько лестничных пролетов. — Дед, ты дома?
— А где мне быть? Картошку копаю. Ты бы хоть приехал, помог старику. А то сидишь в своей Москве, поди, и лопату в руках держать разучился.
