СТУК С ИЗНАНКИ ДНЯ
(микрофэнтези, монологи, видения)
Самая короткая ночь
Чиркнул спичкой – и ночь прошла. Когда по полгода людей не видишь, можно поговорить и с тварями. Старый, в целом, не тосковал по людям, но в самую короткую ночь, если что-то приходит, почему бы, как говорится, и на встречу не пойти.
На маяке было ветрено, на море толкались темноголовые волны, если кому-то там нужен свет сегодня, то тучи и хрипло-горластый норд-вест его изрядно изжуют и сточат прежде, чем выплюнуть им в лицо.
Старый подумал, закрыть ли дверь, и тоже плюнул – на это дело.
Первым, конечно, был никудышный костлявый чёрт, будто не с этого моря, тут не наесться, думалось старику, было странно, хотя кто его, чёрта, знает, он неудачник по их там чертячьим меркам или просто такая конституция. Старый скептически глянул в его испитую костлявую рожу цвета луны и пены и молча зашагал вперёд.
- Не надумал? – уныло спросил чёрт в спину, хотя ответ, видимо, знал.
Что он может предложить, этот доходяга, и с чего они взяли, что одиночку проще сманить.
- Не такая уж вкусная у тя душа. И с чего ты взял, что её где-то ждут, кроме как у нас?
Старый шёл дальше.
Чёрт шуршал галькой вдоль берега, всю ночь будет там шататься, может, это какой-то его индивидуальный чёрт? Приставлен, бедолага, следить исключительно за его, старого, солёной жёсткой тушей и надеяться, что там, под ней, что-то есть.
Он одолел подъём по камням и врезался в бабий крик.
Ива и кто-то кустистый, чьего имени он не знал, выясняли, кто рос тут раньше и кто имел больше права на землю. Они обзывались и требовали рядом растущих хвойных швырнуть в «пустокорку» шишками, хвойные, как всегда, пережёвывали своё спокойствие внутри стволов и под колко-хмурыми бровями держали нейтралитет. Даже обрётши голос на одну ночь, они его не использовали. Ива же и кто-то кустистый использовали, с точки зрения старого, понапрасну.
Пройдя сквозь крик, пары́ закипающей салицилки и плотный запах ругани – в обычное время деревья общались вонью, их даже море не перебивало, вот и теперь – старый решил, что на обратном пути попробует спросить, не нужно ли им чего, если старые дурры вообще услышат, сколько он тут работает, а лесу до него дела нет, справедливости ради, ему до леса тоже.
Оставалось недолго и недалеко.
Чиркнешь телом – и ночь прошла. Загоришься чуть больше, чем нужно, и не переберёшься, а потухнешь. Но та сторона втягивала, и надо было как умеешь. Его понесло со всеми, втянуло со всеми, он сжался и сразу расправился до… травы? Ветерка? Сверху сильный, но здесь, из-за них, стихает. Да, это, кажется, второй мир, значит, и в этом году нормально.
