ПАРАЛЛАКС
ГЛАВА 1. НУЛЕВОЙ ДЕНЬ
Тишина в квартире была не пустой, а густой, липкой, как сироп. Она заполняла каждый сантиметр пространства, вытесняя даже воздух. Даже воздух казался спёртым, законсервированным, словно в квартире перестали открывать окна в тот самый день. Он и не открывал. Артём стоял на пороге гостиной, будто входя в музей, где все экспонаты были ему знакомы до боли. На дубовом столе, аккурат против его кресла, стояла фарфоровая чашка в мелкий розовый цветочек – та самая, из которой Елена пила утренний капучино. За триста шестьдесят пять дней на дне её не образовалось ни пылинки. Он вытирал её каждое утро, ритуал, которым пытался заткнуть дыру в мире. Подушечки пальцев, холодные и одеревеневшие, скользнули по ручке, гладкой, как надгробие. Он поставил чашку точно в ту же едва заметную на столешнице царапинку от её кольца.
В кармане зашипел и завибрировал телефон. Он не стал смотреть. Знакомый, но уже чужой голос диктора автоответчика объявил о новом выгодном тарифе. Артём вынул аппарат, пальцем привычно наметил путь к папке «Голосовые». Там, в самом низу, жила икона с названием «Лена, 18:47». Последнее. Непрослушанное. Цифровая урна с прахом их последнего разговора.
Палец замер в сантиметре от экрана. Не сегодня. Ещё не сегодня.
Вместо этого он подошёл к окну. Город внизу кипел жизнью, безликой и безразличной. Год. Целый год. А рана не затягивалась, она лишь покрылась тонкой, болезненной плёнкой привычки, которая рвалась от любого неосторожного движения.
Как тогда.
Воспоминания накатывали не картинкой, а ощущением. Давящая духота позднего вечера в офисе, запах чертежной пыли и холодного кофе. Скрип его стула. И её голос в трубке, плоский, без эмоций:
«– Артём, я уезжаю. Не жди к ужину.
– Лен, прости, я скоро, вот только этот чертёж…
– Ты «скоро» говоришь уже неделю. У нас была сегодня годовщина. Не со свадьбы. С нашей первой встречи. Помнишь?
– Чёрт, Лена, я с головой в работе! Мы отпразднуем завтра, обещаю!
Молчание. Такое густое, что его можно было резать.
– Не надо завтра. Всё уже сломано сегодня».
Щелчок. Короткие гудки. Он не перезвонил. Швырнул телефон в кресло, сжал кулаки от досады. «Надо будет купить цветов. Или ту самую её дурацкую итальянскую пасту… Завтра».
Завтра наступило звонком в три ночи. Незнакомый голос из травматологии. Спросил, приходится ли он родственником Елене Сомовой.
Артём аж вздрогнул, отшатнувшись от стекла. Сердце колотилось, выбивая тот же ритм, что и год назад – панический стук в грудную клетку. Он провёл ладонью по лицу, влажному от испарины, хотя в квартире было прохладно. Вина. Она была не чувством. Она была физической субстанцией, тяжёлым, токсичным свинцом, залитым в кости. Если бы он не засиделся тогда, если бы перезвонил, если бы… Бесконечная плёночная петля «если бы», которая крутилась в голове каждую ночь.
