ПРОЛОГ. ТИШИНА ПЕРЕД ВЫБРОСОМ
Арктика не знает тишины. Она знает вой ветра, скрежет льда, рёв медведей. Но та тишина, что упала на станцию «Полюс-Х» в ту ночь, была иной. Она была живой, густой и выжидающей, словно гигантский зверь затаил дыхание, прижав уши.
Светлана Королёва почувствовала её первой. Не как учёный-геокриолог – приборами, а кожей. Воздух в лабораторном модуле, обычно пахнущий озоном от приборов и сладковатым пластиком, стал стерильно-пустым. Она оторвалась от экрана сейсмографа, где судорожно плясала игла, и подошла к иллюминатору.
Снаружи бушевала ночь. Февраль, полярная ночь. Лишь красные аварийные огни станции выхватывали из тьмы сугробы и антенны. И бесконечную, мёртвую равнину льда, уходящую во тьму. Но что-то было не так. Снег, который час назад нёсся почти горизонтально, теперь падал отвесно, тяжелыми, ватными хлопьями. Ветер стих. Полная тишина.
– Аномалия, – прошептала она себе под нос. Её пальцы уже тянулись к рации, чтобы вызвать начальника смены, когда дверь в модуль с шипением открылась, впуская струю морозного воздуха и мужчину в чёрном тактическом комбинезоне.
Игорь Седов вошёл без стука. Он всегда входил так – тихо, но занимая собой всё пространство. Бывший спецназовец, а ныне – начальник внешней безопасности «Полюс-Х». Лицо, обветренное арктическими ветрами, с жёстким, непроницаемым взглядом. Он не носил оружие на станции открыто, но по его осанке, по тому, как он мгновенно оценил обстановку в помещении одним взглядом, было ясно – он сам и есть оружие.
– Королёва. Доклад, – его голос был низким, без эмоций. Он ненавидел её «предчувствия», но за последний месяц научился их учитывать. После того, как она за сутки предсказала расщелину, чуть не поглотившую вездеход.
– Седов. Смотри, – она кивнула на экран. – Сейсмический фон нулевой. Абсолютный ноль. Так не бывает. Земля не бывает мёртвой. А ветер… ты слышишь ветер?
Игорь прислушался. Слышал только тиканье часов и гул генератора где-то вдали. Он подошёл к окну, его широкие плечи заслонили свет. Взгляд скользнул по застывшему пейзажу, остановился на тёмном пятне в километре от станции – на месте буровой скважины №7. Ту самую, которую Светлана неделю требовала законсервировать.
– Дроздов с командой на вышке, – сказал Игорь. – Бурят. Приказ из Москвы – взять керн с глубины пятисот. Несмотря ни на что.
– Они сумасшедшие! – Светлана резко встала, стул с грохотом отъехал назад. – Там не просто лёд и порода! Мои расчёты, пробы… там какая-то биологическая активность в спящем состоянии! Неизвестный штамм, законсервированный миллионы лет! Его нельзя будить!
