Темная энергия Велта развеялась. Солдаты, чьи глаза еще мгновение назад были лишь пустыми зеркалами, начали приходить в себя. Велт, стоявший в эпицентре бури, выглядел не как древний призрак, а как пугающе одаренный юноша, чьи амбиции превышали саму реальность. В его затухающем взгляде, устремленном на Лиару, теплилось нечто безумное — помесь подростковой одержимости и жажды обладания, которая пугала её до дрожи. Он прохрипел слова, каждое из которых казалось ударом ножа по звенящей тишине пещеры. Его голос был полон предвкушения боли и некоего горького превосходства, доступного лишь тому, кто осознал свою исключительность слишком рано. Он не просто отступал — он сеял семена катастрофы, стремясь доказать, что его путь единственно верный в этом хаосе юных душ.
Лиара чувствовала, как по ее позвоночнику пробегает холод. Она понимала, что эта победа — лишь призрачный мираж, хрупкая передышка перед грядущим штормом. Велт был не просто врагом, он был тенью, неотделимой от самой сути их мира, и каждое его слово оставляло липкий след в воздухе, отравляя надежду, которая только начала зарождаться в сердцах её товарищей. Она знала, что должна сделать, но тяжесть предстоящего выбора давила на неё сильнее, чем физическая усталость после боя. Взглянув на своих друзей, она увидела ту же невысказанную тревогу, отраженную в их лицах, ставших бледными в тусклом свете угасающей магии. Мир вокруг начал медленно меняться, но это было лишь начало долгого, мучительного пути к истинному освобождению, где каждый шаг мог стать последним.
— Вы думаете, это конец? — Велт издал горький смешок, который тут же перешел в раздраженное кашлянье, будто он подавился собственной пафосной речью.
— Это лишь крошечная передышка, миг в бесконечной, безжалостной… Ой, да кого я обманываю, вы сейчас сами себя перессорите раньше, чем я успею закончить монолог! — Велт поправил свой плащ, который, судя по всему, случайно зацепился за сталагмит, из-за чего он дернулся крайне нелепо.
— Вы — лишь герои в плохой пьесе, финал которой написан задолго до вашего рождения, и каждая ваша попытка сопротивления делает мои «оковы» на этом мире лишь прочнее… хотя, признаюсь, следить за вами, спотыкающимися на ровном месте, иногда чертовски утомительно. Вы еще придете ко мне, моля о спасении того, что сами же разрушите своим упрямством. Ну а пока — продолжайте бегать, это неплохая разминка для вашего будущего гниения.
