Пролог: Крыша. Сейчас.
Ветер с реки хлестал по лицу Андрея, цеплялся за больничную робу. Бетонный парапет под кроссовками был шершавым и холодным. Внизу, как муравьи, суетились санитары, их голоса сливались в одно уговаривающее жужжание: «Андрей, давай обсудим… шаг назад, только шаг назад…»
Но обсудить было нечего. Мир свелся к простой формуле: он здесь, потому что все видели одно. Он видел другое. Его правда была безумием. Их правда – приговором.
Он не убивал Стасю. Он ее любил. Да, они ругались. Ремонт, деньги, эта вечная трещина в штукатурке и в их жизни. Он вышел, чтобы остыть. В 11:30. Он помнил хлопок двери, словно щелчок стартового пистолета, после которого его жизнь понеслась под откос.
А потом вернулся не он. В 12:00. Тот, кто кричал, плакал и… делал ужасные вещи.
Андрей закрыл глаза, и вместо ветра услышал другой звук – тихий скрип приоткрывшейся утром двери. Дверь, которую он, по словам обвинения, не закрыл.
Глава 1: Пятница. 11:23.
Дым от сигареты Андрея стелился над плитой балкона.
– Стась, ну хватит! – его голос был хриплым от крика. – Я не печатаю деньги! Я работаю ночами, чтобы мы могли тут вообще жить!
– А я что, на каблуках перед клиентами не танцую! – из кухни летела ее ответная дробь. Посуда звенела злее обычного. – Ты обещал! Стена в ванной уже в грибке!
Он горько усмехнулся, глядя на темные окна спального района, потушил окурок и зашел в прихожую. Мимо промелькнуло ее лицо – заплаканное, прекрасное, ненавистное в эту секунду. Он схватил куртку.
– Куда?! – выдохнула она.
– На работу! Воздуха нет!
Хлопок двери отозвался в подъезде пустым эхом. 11:30. Он позвонил в такси, трясущимися руками закурил еще одну сигарету. «Вернусь – будем мириться. Куплю ей тех самых пирожных. Обниму. Все наладится».
Глава 2: Не он. 12:00.
В «Лабиринте» было тихо для пятницы. Андрей натирал бокалы, но внутри все сжалось в тугой, тревожный узел. Ощущение, будто он забыл выключить утюг, умноженное на сто.
Внезапно его пронзила острая мысль: С ней что-то случилось.
Он достал телефон. Ни звонков, ни сообщений. Абонент недоступен.
– Я приболел, – буркнул он шефу.
Дорога обратно была адом. Он метался на заднем сиденье такси.
Подъезд. Лифт. Их этаж. Из-за двери доносились звуки. Не крики, а… всхлипы? Или смех? Чужой, низкий голос.
Сердце Андрея упало в пятки. Он медленно, беззвучно вставил ключ в замок и приоткрыл дверь.
В гостиной, спиной к нему, стоял человек. В его домашних джинсах и футболке. С его стрижкой. Человек обнимал Стасю, которая рыдала, уткнувшись лицом ему в грудь.
– Все хорошо, все закончилось, – говорил человек. И это был голос Андрея. Но интонация была чужой, маслянисто-спокойной.
