Мы встречали 2000 год. Не тот, который мы встречали, будучи людьми, – с жалкими надеждами на лучшее будущее и с новым президентом. Нет. Да и называться он стал не Новым годом, а Днём независимости. Хотя это название тоже придумали мы, когда были людьми.
В день завершения переноса сознания человека в последнее синтетическое тело смерть и время были побеждены, и началось новое летоисчисление. Теперь новый год начинается не 1 января, а 15 марта. Дата не такая красивая, но вечным синтетикам плевать на даты и их красоту. На праздники тоже, кстати, плевать.
Не знаю, кому пришло в голову название «День независимости», но оно идеально отражает суть.
Две тысячи лет назад мы стали независимы от смертных тел и всех предрассудков, с этим связанных. С тех пор нас не стало ни на одного синтетика больше или меньше. Ровно столько, сколько нужно. Семьсот сорок три тысячи восемьсот шестьдесят шесть. Каждый на своём месте, и никакого хаоса.
До вчерашнего вечера.
Вчера президент забыл выключить свет в своём кабинете. Вы скажете, что тут страшного? Но мы больше не люди – мы не забываем. Точнее, не забывали...
Поэтому первым делом я решил проверить: не пришла ли в негодность система безопасности здания. Да, кстати, я забыл упомянуть, что я главный инженер нашего нового мира. Я создал всё: кремниевую матрицу, президента, Заслон, каждого синтетика и даже себя. Я был тем самым последним человеком.
Системы безопасности оказались в порядке, и я решил выключить свет в кабинете самостоятельно. Представляете? Как какой-то человек! Я вошёл в кабинет не стучась.
За две тысячи лет никто из синтетиков не задерживался на работе ни на секунду. Поэтому мне даже не пришло в голову посмотреть камеры видеонаблюдения. Уже одно это должно было навести меня на мысль, что что-то не так. С моим детищем, с президентом, со мной...
Президент сидел в кресле спиной к двери.
– Эй, Дэн, – окликнул я его.
Он не ответил.
Меня, кстати, зовут Ива. Хотя имена синтетикам совершенно не нужны, тогда, на заре нашей эпохи, мне показалось забавным сократить все человеческие имена до трех букв и пользоваться ими. Чего уж там? Мне это вдруг вновь стало казаться забавным.
– Дэн, – позвал я его ещё раз.
Плечи его не дёрнулись, он не повернулся и упорно молчал, нарушая прописанные протоколы общения синтетиков между собой и установленные регламенты переговоров.
Лампа наполняла кабинет еле слышным, но тревожным гудением. Свет прожекторов плескал блики на гладкую поверхность стола. Было самое время решить, что произошёл системный сбой. Но так как я только вышел из архивации, я подумал, что президент меня разыгрывает.
