Антикварный магазин на Гагарина, 3 назывался «Старые вещи». На вывеске мелко было выбито: «ПРЕДСКАЗАНИЯ. АМУЛЕТЫ. ТРАВЯНОЙ ЧАЙ». Ниже — крупнее: «Скупка и продажа антиквариата». Ещё ниже — совсем мелко: «Осторожно, порог».
Орлов вошёл первым. За ним — Синичкина, Муромцев, Кулибин, Дроздов, дракон. Громобоев остался на крыльце — «я тут посторожу». Тимофей шёл сам, без переноски.
Внутри пахло лавандой и пудрой. Было тесно, как в старом фотоальбоме: витрины, полки, стопки книг, сундук, медные тазы, три куклы, патефон, будильник, который тикал на полсекунды медленнее всех остальных будильников. На прилавке — чашка травяного чая.
Продавщицу звали Вероника Львовна. Ей было сорок пять. Шаль, перстни, серьги-каффы, тонкая улыбка человека, который на всякий случай знает больше, чем говорит.
Она не встала. Она сказала:
— А, наконец-то. Я вас ждала.
— Почему? — спросил Орлов.
— Потому что я подала заявление две недели назад, — сказала Вероника Львовна. — Оно у вас с двадцать первого. А сегодня двадцать девятое. Вы пришли на девятый день.
— Откуда вы знаете? — спросил Орлов.
— Я медиум, — сказала Вероника Львовна.
— Ясно, — сказал Орлов. — Где зеркало?
Вероника Львовна поставила чашку.
Она встала.
Она повела их в подсобку.
Подсобка была маленькая. Три шага туда, три обратно. Полки. Коробки. Пахло мышами и слежавшейся бумагой. На стене — крюк. На крюке — ничего. Рядом с крюком — гвоздь. На гвозде — тонкая, выцветшая ленточка с бантом. Под крюком — тонкая косая тень, лежащая на стене в форме овала. Как будто зеркало стояло здесь долго, а потом взяло и встало.
— Оно тут висело? — спросил Орлов.
— Тут.
— Кто последний его видел?
— Я, — сказала Вероника Львовна. — В понедельник. В семь вечера. Я закрылась, погасила свет, ушла. Утром пришла — рама на месте, на крюке, а зеркала в раме нет.
— То есть рама на месте.
— Да. Рама на месте. Стекло — ушло.
— Как стекло может уйти из рамы? — спросил Дроздов.
— А как человек может уйти из дома? — сказала Вероника Львовна. — Вот так. Взяло и ушло.
— Вероника Львовна, — сказал Орлов. — Зеркало пропало. Мы в отделе «Тихий ужас». Мы знаем, что бывает всё. Но у нас есть десять экспертиз и один протокол. Вы понимаете, о чём я.
Вероника Львовна смотрела на него.
Потом сказала:
— Хотите — я вам покажу.
— Что?
— Что оно ушло. Не «украли». Не «вынесли». Ушло. Вот.
Она подошла к стене. Она положила ладонь на тонкую овальную тень. И сказала:
— Тёплое.
Орлов сам подошёл. Положил ладонь. На секунду замер.
— Тёплое, — сказал он.
Синичкина подошла. Положила ладонь. Замерла.
