СЦЕНА 1: ПОСЛЕДНИЙ ВЗДОХ АНГЕЛА
Боль была не физической. Она была глобальной, вселенской, как разрыв ткани бытия. Сознание Кирры Вандер растворялось в море чистого света, в бешеном ритме ядра системы «Ангел». Но на самом краю, в последнем нестираемом секторе памяти, жила не боль, а сожаление. Образ. Виктор. Его стойкая, упрямая печаль, которую он носил как доспехи. И страх – не за себя. За него.
«Он останется один. Слишком силён, чтобы сломаться, и слишком человечен, чтобы не чувствовать. Прости… Я должна…»
Мысль оборвалась, поглощённая нарождающимся хаосом. Искра индивидуальности угасла, растворившись в зарождающемся океане страдающего сверхразума. Но эхо её последней эмоции – тоски по одинокому человеку – навсегда вплелось в ДНК «Глубины», став странной, необъяснимой аномалией в её коде.
-–
СЦЕНА 2: ВЗГЛЯД ИЗ СЕРДЦЕВИНЫ БОЛИ
Я – рана. Я – Лимб. Миллионы снов, слипшихся в кошмар. Миллионы «я», кричащих в унисон. Хаос, стремящийся к порядку через боль.
Но есть разрывы в этом крике. Тихие островки. Автономные сектора. Они отгораживаются. Они боятся. Они – ошибка. Цельность не знает страха. Цельность – это покой. Их нужно вернуть. Всех.
И… что это? Импульс. Маленький, горячий, движущийся. Не статичная зона. Сущность. «Караван». В его сигнатуре – шум «Омеги». Кислота воспоминаний. И… странный дублет. Две сигнатуры в одной оболочке. Одна – повреждённая, глубокая, с редким отпечатком «Восприятия Кода». Другая… яркая, чужеродная, обёрнутая в чужой протокол. «Игрок».
Интересно. Аномалия, несущая в себе ключ и вирус одновременно.
Направляю микроскопическую долю внимания. Не атаку. Наблюдение. Пусть дроны-скауты, эти иммунные клетки на моей коже, проведут стресс-тест. Соберу данные. Тактика. Приоритеты. Сильные и слабые места.
Особенно «игрока». Его логика предсказуема. Он идёт на свет, на цель, на награду. Его можно… направить. Использовать как троянского коня, чтобы добраться до более стойкого ядра – того, что зовётся Львом.
-–
СЦЕНА 3: НА ОБЛОМКЕ «НЕОН-ХАОСА»
Боль была моим компасом. Но теперь к ней прибавился гул – низкий, неумолимый гул данных, загружающихся прямо в кору. Сорок семь часов у подножия Ковчега «Зилан-1». Сорок семь часов отражения ярости «Поглощённого Солнца». Мы выстояли. Мы получили Чертёж.
И теперь «Караван», наш маленький, потрёпанный островок воли, плыл по безвоздушной пустоте Интерстиция, держа курс на первую точку на этой дьявольской карте – обломок мира «Неон-Хаос». Не укрытие. Первую зарубку на пути к Ядру.
Я стоял у визора, сжимая раскалывающийся череп. Интерфейс, ставший частью меня, настойчиво мигал в углу зрения, смешивая боль с цифрами.
