Город встретил её так, будто она просто опоздала.
Не торопливостью – терпением. Автобус подошёл ровно в тот момент, когда она ступила на остановку, будто водитель видел её заранее. Двери раскрылись мягко, без рывка, и она поднялась по ступенькам с чемоданом, стараясь не задеть никого плечом. В салоне пахло мокрыми куртками, горячим воздухом и чем-то металлическим – не то монетами, не то старой краской.
Она выбрала место у окна, прижала к себе ремень сумки и впервые за долгие часы позволила себе выдохнуть.
На стекле дрожал дождь – не каплями, а тонкими, аккуратными дорожками. Снаружи всё было серым и знакомым, но знакомым так, как бывает во сне: ты понимаешь, что должен узнавать, хотя точно знаешь, что не узнаёшь.
«Я здесь не была», – повторила она про себя, как оправдание.
Город был не большим и не маленьким. Не туристическим и не провинциальным. Он не старался понравиться. Он существовал, как существуют старые вещи – не потому, что их любят, а потому, что их не получается выбросить.
В телефоне не ловил интернет. Полоски сети мигали, будто издевались. Она посмотрела на экран ещё раз, потом убрала его в карман, как будто это могло помочь.
Её звали… она остановила мысль. Имя было, конечно. Но сейчас оно казалось чем-то, что она оставила там же, где оставила привычную жизнь – в другом городе, в другой квартире, в других руках.
Здесь имя не требовалось.
Это пришло не сразу. Сначала – мелкие ощущения: что кто-то уступает дорогу слишком вовремя; что кто-то придерживает дверь заранее, когда она ещё не успела подойти; что люди не смотрят в лицо, но ведут себя так, будто знают, как она двигается.
Она спустилась на своей остановке, когда водитель, не оборачиваясь, сказал:
– Ваше.
Не «Следующая», не «Осторожно», не «Выходите». Просто – «Ваше».
Она могла бы уточнить: «Что – моё?» Могла бы спросить, откуда он знает, где ей выходить. Могла бы сделать хоть что-то логичное.
Но она только кивнула и сошла, будто действительно это было её.
Дождь сразу подхватил волосы у висков. Холод был не зимним – осенним, сыроватым, липким. Она подтянула воротник и пошла вверх по улице, где асфальт блестел, как мокрый камень.
Адрес она знала наизусть. Даже не потому, что специально запоминала – просто он сразу приклеился к памяти, как плохо приклеенная этикетка.
Дом стоял там, где ему и положено было стоять: серый, высокий, с двором-колодцем и тёмными окнами подъезда. Входная дверь открылась раньше, чем она нажала на кнопку домофона.
Внутри было тепло и пахло чем-то домашним: супом, пылью и старым деревом.
