Пролог: Степлер против судьбы
Я проснулась за три минуты до будильника. Это не бодрость духа и не внутренний дисциплинарный гений — это многолетняя привычка ненавидеть своё утро настолько сильно, что организм предпочитает встретить пытку осознанно, а не в панике от внезапного визга телефона. Телефон, кстати, визжал всегда одинаково: мелодия «Бухгалтер, милый мой бухгалтер» — это бывшая коллега Ольга поставила в качестве шутки пять лет назад, а мне стало лень менять. Теперь эта песня ассоциируется у меня с чувством вины перед самой собой за то, что я всё ещё жива.
Моя квартира — студия на окраине Москвы, где единственная комната одновременно служит спальней, гостиной, кухней и местом хранения неоплаченных счетов — встретила меня привычным запахом засохшего кофе в турке, которую я не мыла со вчерашнего дня. За окном моросило. Москва в октябре — это диагноз, который ставят всем, кто не уехал в Таиланд. Серое небо давило на подоконник, капли стекали по стеклу с такой ленью, будто сами себе отвратительны.
Я натянула униформу офисного планктона: чёрные брюки, белая блузка с пятном от соуса на манжете (никто не увидит, под пиджаком), пиджак того самого серого оттенка, который психологи называют «депрессивно-корпоративным». Волосы — в хвост. Макияж — минимальный, потому что я давно не пытаюсь никого соблазнить, кроме системы пропуска на проходной. Система, кстати, любит, когда у тебя открыто лицо и нет агрессивной помады. Я подвела глаза карандашом «серый шифер» — в тон пиджаку.
Завтрак. Чёрный кофе без сахара. Бутерброд с плавленым сыром, который на вкус напоминает картон с оттенком ностальгии по чему-то съедобному. Я прожевала это за три минуты, стоя у окна, и подумала: «Интересно, в какой момент моя жизнь превратилась в график Excel, где каждая ячейка — это обещание несчастья?»
Ответа не последовало. Обычно он и не приходит.
Ключи, телефон, степлер. Степлер — это моё личное оружие. Не потому что я маньяк, а потому что в нашем отделе вечно пропадают канцелярские принадлежности, и я единственная, кто додумался носить свой с собой. Тяжелый, металлический, ещё советского производства — им можно забивать гвозди, а в крайнем случае — вразумить коллегу, который забыл выключить звук на совещании. Степлер лежал во внутреннем кармане портфеля, рядом с пачкой антидепрессантов (пустых) и запасной зарядкой для телефона.
Лифт не работал. Опять. Пришлось спускаться пешком с одиннадцатого этажа. На лестничной клетке пахло кошачьей мочой и чьим-то отчаянием. На восьмом этаже соседка, тётя Зина, выгуливала своего шпица прямо на площадке. Пёс посмотрел на меня с таким же презрением, с каким я смотрела на свою жизнь.
