Всё написанное в этой книге является плодом исключительно авторского воображения, подстёгнутого крепким чаем и глубоким уважением к классическим традициям житейского юмора.
Все персонажи этой истории являются вымышленными. Любые совпадения их имён, фамилий, привычек, интонаций или долгов с именами реальных людей — живых, увы покойных или временно отсутствующих по семейным обстоятельствам — являются абсолютно случайными, непреднамеренными и вообще чистой индукцией эфира.
Ни один старый диван, чехословацкий шпон или представитель коммунальных служб в процессе написания данной истории физически не пострадал. Всё остальное настоятельно не рекомендуется проверять в домашних условиях без письменного разрешения вашей тёти и квалифицированного сантехника из ЖЭКа.
Автор искренне надеется, шо эта книга принесёт вашему дому столько же радости, сколько хороший гешефт, сделанный вовремя.
Шалом!
Глава 1. Рождение комбинатора и смерть дивана
Если бы за невезение давали ордена, Семён Маркович Бланкштейн уже ходил бы в чине генералиссимуса и не помещался в двери от тяжести наград. Но за невезение в этой жизни дают только по шее — причём бесплатно и без очереди.
Сене шёл тридцать первый год — возраст, когда приличные еврейские юноши уже имеют свой маленький гешефт, приличную плешь, троих детей и жену, которая пилит их с интонациями Лондонского симфонического оркестра. Сеня же имел только долги, три неоконченных высших образования — философия, ихтиология и бухгалтерский учёт, прости господи, — и дивную способность влипать в истории, от которых у любого страхового агента начинался нервный тик.
В тот вторник Сеня сидел на кухне, подперев голову кулаком, и меланхолично смотрел на муху, которая с трудом ползла по краю сахарницы.
Муха выглядела уставшей от жизни.
Сеня сочувствовал ей как родной.
— Сеня, я не поняла! — раздался из коридора голос, от которого у мухи случился инфаркт, а Сеню подбросило на стуле.
В кухню вошла тётя Соня.
Описать тётю Соню двумя словами было невозможно, тремя — опасно для здоровья. Это была монументальная женщина с харизмой ледокола «Ленин» и габаритами хорошего платяного шкафа. Она несла перед собой кастрюлю с борщом так, словно это была корона Российской империи, и горе тому, кто посмел бы усомниться в её праве на престол.
— Сеня, я спрашиваю тебя как мать, хотя по паспорту я твоя тётка, и это моё несчастье: почему этот памятник мебельного зодчества времён штурма Измаила до сих пор стоит в моей гостиной и делает мне нервы?
Тётя Соня с грохотом опустила кастрюлю на плиту.
