Лондон, набережная Альберта. Осень 1891 года. Ночь.
Официальные хроники Скотленд-Ярда назовут этот период «Ламбетской паникой». Но для Багрового Пакта осень 1891 года стала началом новой — ещё более изощрённой — войны.
Спустя три года после того, как Андрей Райт запер Джека-Потрошителя в подземный железный каземат, улицы Лондона снова окропила кровь. Но на этот раз убийца сменил почерк. Больше не было грубых анатомических разрезов в грязных тупиках Ист-Энда. Жертвы падали замертво прямо на людных мостовых Ламбета. Их тела сводило страшными, неестественными судорогами. А на губах застывала кровавая пена.
Человеческие доктора списывали всё на эпидемию холеры или отравление дешёвым винным спиртом трущоб. Они были слепы. Они не замечали главного: из вен погибших бесследно исчезала вся витаэ — сила крови.
Андрей Райт стоял на мокрой от дождя набережной Альберта. Полностью скрытый чарами Затемнения. Густой белый туман, поднимавшийся от Темзы, надёжно прятал его длинное чёрное пальто и зловещий блеск круглых очков. На его плече старый пасюк Шрам хищно топорщил усы, улавливая тонкий, едва заметный в воздухе запах горького миндаля и жжёной серы — верный признак редкого вампирского алхимического состава.
Маги крови Тремере, избежавшие гнева Камарильи после падения Алистера, нашли себе новое живое оружие. Они снабдили безумного смертного лекаря капсулами со стрихнином, смешанным с заговорённой кровью Старейшин. Чтобы тайно продолжать сбор жатвы.
Из вентиляционных решёток Вестминстерского моста и сточных канав к ногам Андрея бесшумно хлынули сотни серых крыс. Его легион вернулся с допроса надземного мира.
Андрей медленно прикрыл глаза. Погрузился в хаотичный поток крысиной памяти.
Перед его внутренним взором ожила туманная подворотня Ламбет-роуд часом ранее. Молодая уличная торговка принимала из рук высокого, аристократичного мужчины в безупречном чёрном сюртуке и шёлковом цилиндре маленькую аптекарскую капсулу.
— Это лекарство от вашей хвори, дитя моё, — раздался в крысиных воспоминаниях вкрадчивый, бархатный голос доктора Томаса Нила Крима.
Спустя десять минут женщина будет умирать в страшных муках. А доктор, стоя в тени газового фонаря, будет хладнокровно засекать время её агонии по своим золотым карманным часам. Собирая эманации боли в рубиновый перстень на бледном пальце.
Андрей Райт медленно открыл глаза. Ледяная ярость сковала его лицо. Шрамы на коже стали резче.
Новый кукловод Вентру пришёл в этот город, думая, что сможет остаться безнаказанным, прячась за спинами полиции Сити.
