Глава 1: Социальный нуль
Боль была первым, что вернулось. Тупая, разламывающая череп. Потом — холодная липкость под щекой и тошнотворный запах гнилой капусты, мочи и чего-то металлического.
Я открыл глаза. Над головой не было звёздного неба Питера, а качались какие-то светящиеся шары, закреплённые на стропилах грязного переулка. Магические фонари. Сердце ёкнуло диким, животным предчувствием.
«Не может быть...» — прошипел я, пытаясь подняться на локти. Тело слушалось с трудом, будто после тяжёлого отравления. Павла лицо, искажённое незнакомой мне жалостью и расчётом, было последним, что я помнил перед ударом по голове и ледяной водой Невы.
Я должен был быть мёртв.
Подтянувшись к стене, я увидел своё отражение в луже. Бледное, небритое лицо с запавшими глазами. Моё. И не моё. На мне была грубая, потрёпанная рубаха и штаны из неизвестной ткани. В кармане — ни пачки сигарет, ни телефона, только пара медяков.
И тут воздух передо мной завибрировал. Беззвучно, словно включился проектор, возникли линии, цифры, текст. Интерфейс. Но не игровой. Слишком чёткий, слишком реальный, врезающийся прямо в сетчатку.
[Статус: Алексей Кожин. Раса: Чужеземец. Состояние: Дезориентация, Лёгкое сотрясение.]
А ниже, горевшее алым, позорным цветом:
[Social Capital (SoCap): 1 (ИЗГОЙ)]
Я заморгал, но надпись не исчезла. Рядом плыла сноска: [SoCap определяет ваше место в обществе Эгиды. Взаимодействие с социумом при SoCap < 20 сильно затруднено. Будьте осторожны.]
Эгида? SoCap? Социальный капитал? У меня в голове, привыкшей к хедлайнам, сливам и репутационным кризисам, всё мгновенно встало на свои, жуткие места. Это не игра. Это система. Система, оценивающая людей в цифрах. И моя цифра была смехотворной.
Из переулка на главную улицу вышла женщина с корзиной. Над её головой плыла зелёная цифра [SoCap: 54] и статус [Мясник, замужем, добросовестная]. Я инстинктивно шагнул к ней.
— Простите, можно спросить...
Она взглянула на меня. Её глаза скользнули по моей фигуре, и вдруг её лицо исказилось отвращением. Она даже не смотрела мне в лицо — её взгляд был прикован к точке где-то у моего плеча, где горела моя красная единица.
— Не подходи, отродье! — она резко отшатнулась, прижимая корзину, и почти побежала прочь.
Ледяная волна прокатилась по спине. Это было не человеческое отвращение. Это было системное. Она видела мой рейтинг. Видела, что я — социальный мусор.
Мне нужно было есть. Нужно было понять, где я. Нужно было найти Павла. Мысль о нём впилась в мозг острой занозой. Он был здесь. Он должен был быть здесь. И его рейтинг явно был не единица.
