«В мире, полном пепла, последнее, что у нас есть — это слово, данное товарищу».
Воспоминание настигло Флегия внезапно, как удар тупым предметом по виску.
Вспышка. Адский гул сражения в подземной пещере, кишащей порождениями чёрной энергии. Воздух спёртый, пропахший гарью, кровью и едкой солью чужой энергией. Он, молодой и ярый, падает на колени, выронив меч от подлого удара в спину. Над ним возвышается тень крылатого существа с окровавленными клыками. Флегий готовится принять смерть.
И тут — стремительное движение. Знакомый крик: «Ложись!». Алексайо, всегда осторожный, бросается вперёд, подставляя своё плечо под смертоносный удар. Раздаётся оглушительный хруст — ломается не броня, а кость. Алексайо с рёвом боли рушится на землю, но его отчаянный бросок отвлекает чудовище. Флегий, обезумев от ярости и благодарности, хватает свой пламенный меч и вонзает его по самую рукоять в глотку крылатой твари.
Тишина, прерываемая лишь предсмертными хрипами монстра. Они сидят спиной к спине среди хаоса, оба израненные, истекающие кровью.
— Считай, что ты мне теперь должен, — скрипит зубами Алексайо, пытаясь шуткой заглушить боль.
— Больше чем жизнь, — отвечает Флегий. И это не фигура речи. Это — клятва. Там, в грязи и крови, они её и дали друг другу. Никогда не бросать своих. Никогда.
Флегий моргнул, и видение рассеялось. Вместо мрака пещеры перед ним лежала пустынная равнина. Двое его воинов сидели рядом, наслаждаясь коротким привалом. Он же сидел молча, и его меч, лежащий на коленях, то и дело вспыхивал короткими языками пламени — энергия вырывалась наружу под давлением тяжёлых мыслей.
Парни, следовавшие за ним, оживлённо перебрасывались словами, не замечая состояния командира. По обрывкам их беседы было ясно: они рады покинуть убежище, где на каждом шагу давили страх и безысходность. Теперь они были далеко. Случайный путник вряд ли бы догадался об их истинных целях.
Кругом простирались бескрайние поля. Ни деревца, ни куста — лишь выжженная трава, поблёкшая и безжизненная, словно сама земля медленно умирала от жажды.
Флегий резко поднялся. Воины вскочили следом, не дожидаясь приказа — твёрдый взгляд командира был красноречивее любых слов. «Выдвигаемся». Мгновение — и в его руках вспыхнул огромный меч из чистой энергии. Он поднял всех троих в воздух и понёс над усохшей равниной, оставляя за собой лишь след раскалённого ветра.
Он чувствовал на себе их взгляды и отягощающую душу вину. Перед ним стояло лицо Лефана в момент прощания — понимающее, но не одобряющее. Он видел молчаливый укор во взгляде Эрота. Он бросил их. В самый сложный момент, когда каждый боец был на счету, он ушёл по личному делу. Неужели долг чести перед одним оказался важнее долга перед всеми? — терзался он. Нет. Он должен верить, что, найдя Алексайо, он принесёт лагерю куда больше пользы. Это была его ставка. И проиграть он не мог.
