Глава 1. Зеркальный зал
21 марта 2024, 03:06. Солнце входит в Овен. Луна в Раке оппозиция Плутон в Козероге. Асцендент 0° Овна.
Конверт лежал на подоконнике, когда я вернулся домой. Я не слышал, как его подложили — дверь была заперта, почтовый ящик пустой, — но он был здесь, плотный, серовато-белый, чуть влажный на ощупь, как бумага, которую долго держали в руках. Обратного адреса не было. Моего имени тоже. Только -архитектору- — одним словом, без заглавной буквы, почерком мелким и ровным, будто написанным под линейку.
Я разрезал конверт ножом для бумаги. Внутри оказалась калька, сложенная в восемь раз. Я развернул её на столе, придавил углы пепельницей, стаканом с холодным чаем, ещё двумя тяжёлыми предметами, которые попались под руку. Настольная лампа бросала жёлтый конус. В нём чертёж ожил — не метафорически, не как говорят -ожила мысль-, а буквально: линии казались натянутыми, под напряжением, как струны, которые тронул кто-то невидимый. Двенадцать комнат, расположенных по кругу, двенадцать секторов, как циферблат часов или сегменты апельсина, или знаки зодиака на астрологической карте, которую мне однажды показала мать и которую я тогда посчитал суеверием.
Первая комната обозначалась -Зеркальный зал. Асцендент. Я есть-. Слова были написаны тем же ровным почерком, и я подумал: человек, который пишет так аккуратно, знает, что говорит. Или хочет, чтобы ему верили.
Я долго стоял над чертежом. В квартире было тихо, только холодильник время от времени включался с тихим щелчком. За окном шёл мелкий дождь, весенний, без запаха, как вода из-под крана. На улице не было никого.
В десять минут первого зазвонил телефон. Незнакомый номер, московский, но незнакомый.
— Вы архитектор?
Голос был молодым — не юным, а именно молодым, как бывает у людей, которые ещё не обросли навыком скрывать усталость. Я сразу понял: он долго не спит. Не эту ночь, а много ночей подряд. Голос истончился, как ткань на сгибе.
— Да.
Пауза. Дождь барабанил по подоконнику снаружи.
— Я хочу прожить свою карту физически. Вы поймёте, когда увидите место.
— Чью карту?
— Свою. Натальную. Двенадцать домов гороскопа. Каждая комната — один дом. Я хочу пройти через все.
Я мог бы сказать -нет-. Я мог бы сказать, что это не архитектура, что это терапия или художественная инсталляция, или, откровенно говоря, психиатрия. Но чертёж лежал у меня на столе. Он пришёл до звонка. Это остановило меня больше, чем сам разговор.
— Когда приезжать?
— Завтра утром. Рано. До того, как Солнце поднимется.
Он продиктовал адрес — окраина, я плохо знал тот район. Повесил трубку прежде, чем я успел переспросить имя.
