Глава 1. Тени на Фонтанке
Санкт-Петербург, 3 ноября 1932 г. Канцелярия Министерства Внутренних Дел
Коллежский асессор Пётр Сергеевич Завалишин вошёл в здание на Фонтанке через боковой подъезд, как обычно делал в дни, когда приносил особо секретные донесения. Ноябрьский ветер трепал полы его серого пальто, пытаясь вырвать из рук потёртый портфель. В кармане лежал пропуск с жёлтой полосой – знак допуска к материалам особой важности.
Лестница пахла сыростью и карболкой. Завалишин поднимался медленно, считая ступени – старая привычка, оставшаяся со времён службы в провинции. На третьем этаже дежурный жандарм равнодушно кивнул, даже не спросив документов. Узнал, значит.
Кабинет действительного статского советника Протопопова располагался в дальнем крыле – там, где коридоры становились уже, а окна выходили во внутренний двор, куда не долетали уличные звуки. Завалишин постучал дважды, выждал положенную паузу и вошёл.
– А, Пётр Сергеевич, – Протопопов даже не поднял глаз от бумаг. – Докладывайте.
Завалишин открыл портфель и достал папку с синей обложкой. Руки дрожали едва заметно – не от страха, а от того странного возбуждения, которое всегда охватывало его перед важными докладами.
– Ваше Превосходительство, у нас проблема. – Он положил папку на стол и отступил на шаг. – Серьёзная проблема.
Протопопов наконец оторвался от своих бумаг. Взгляд его серых глаз был тяжёл и внимателен.
– Говорите конкретнее.
– Крестьянские хозяйства в Саратовской губернии. Последние три месяца мы фиксируем странные… отклонения в поведении.
– Какого рода?
Завалишин сглотнул. Всю ночь он репетировал эту речь, подбирал слова, чтобы не показаться истеричным.
– Они продают землю, Ваше Превосходительство. Массово. Столыпинские хуторяне, от рубщиков – те самые крестьяне собственники, на которых держится весь наш порядок. Они избавляются от наделов и уходят в города.
Тишина повисла в кабинете, тяжёлая и липкая, как промокшая вата. За окном прокричала ворона – резко, словно предупреждая о чём-то.
– Сколько? – Голос Протопопова стал тише.
– За последний квартал – около четырёх тысяч хозяйств только в Саратовской губернии. Если экстраполировать на всю Россию…
– Не надо экстраполировать, – оборвал его статский советник. – Причины?
Завалишин открыл папку и начал читать:
– Агенты докладывают о различных мотивах. Кто-то говорит об усталости от земли. Кто-то хочет дать детям образование в городе. Кто-то жалуется на низкие цены на зерно. Но есть одна странность, Ваше Превосходительство.
– Какая?
– Они не выглядят несчастными. Наоборот. Земский начальник Муромцев – вы помните его доклады пятнадцатилетней давности? – пишет, что крестьяне продают землю спокойно, почти радостно. Словно сбрасывают груз. Один крестьянин сказал ему дословно: "Двадцать лет пахал – хватит. Хочу, чтоб сын инженером стал, а не навоз ворошил".
