Глава 1. Свинцовое платье и разбитое зеркало
Капля пота скатилась по виску и затерялась в складке платья. Лика стояла перед зеркалом в позе, которую в интернете называли «поза победительницы»: плечи расправлены, подбородок приподнят, губы растянуты в натянутой улыбке. Со стороны могло показаться, что она собирается на свидание или на светский раут. Только отражение в зеркале кричало об обратном.
Глаза, обычно живые и светло-карие, сейчас были тусклыми и слишком большими для осунувшегося лица. А само платье, когда-то сидевшее идеально, теперь предательски обтягивало бедра и живот, образуя неэстетичные валики у пояса. Оно было свинцовым саваном, в котором ее хоронили заживо.
«Жирная. Неудачница. Никому не нужная».
Мысли крутились в голове мертвой каруселью, каждая — отточенная стрела, выпущенная ею же самой. Сегодня — годовщина их расставания с Артемом. Точнее, его ухода. К той, что была «проще, ухоженнее и не заедала ему мозги своими вечными проблемами». Сегодня же она получила расчет с работы. «Не вписываетесь в корпоративную культуру, Лика. Вы слишком... чувствительны».
Чувствительны. Какое деликатное слово для того, чтобы назвать ее неспособностью спрятать боль, ее слезы от несправедливых упреков начальника, ее желание, чтобы мир был хоть чуточку добрее.
Она сделала еще одну попытку втянуть живот, отчего закружилась голова. Рука сама потянулась к коробке с пирожными, припасенными «на черный день». Черный день настал. Пальцы дрожали, разрывая упаковку. Первый кусок шоколадного мусса она запихнула в рот, почти не жуя, чувствуя, как сладкая масса притупляет остроту происходящего. Второй. Третий. Теперь ее тошнило не только от отчаяния, но и от съеденного. И от ненависти к себе.
«Лишняя. Во всем лишняя. На работе, в жизни Артема, в этом мире».
Слезы, наконец, хлынули, беззвучные и горькие. Они оставляли на щеках дорожки размытой туши. Она с силой стерла их тыльной стороной ладони, размазав черные подтеки. Так даже лучше. Более правдиво.
Ее взгляд упал на старую фоторамку на комоде. Там была она, лет семи, с бабушкой в деревне. Та Лика смеялась беззубым счастливым ртом, обняв за шею хрупкую женщину с мудрыми глазами. Бабушка, Ольга Васильевна, всегда говорила ей: «Детка, самая тяжелая ноша — это ноша, которую ты сама на себя взвалила. Чувствуешь, что трудно — отступи. Уединение не бегство, оно дается нам как передышка, чтобы услышать тихий голос внутри. А он всегда говорит только доброе».
Лика отвернулась от фотографии. Добрый голос внутри давно замолк. Остался лишь визгливый внутренний критик.
