— О, дорогая, как здорово, что я тебя встретила! — щебетала Люська, вцепившись в рукав моей ветровки мёртвой хваткой. — Не поверишь, буквально пять минут назад мы с девочками тебя вспоминали. Ты нас очень выручишь, если согласишься помочь! Ну, милая, не куксись, тебе ничего не придётся делать! Ты только представь, станешь звездой рекламы!
«Только этого мне не хватало», — думаю я про себя, просчитывая пути отхода. Эта жертва ЗОЖ, моя бывшая лучшая подруга, в последние годы сдвинувшаяся мозгами на похудении до состояния анатомического пособия, не оставляет попыток и меня затянуть в жизнь без мяса, пирожных и ночных набегов на холодильник за холодцом и чипсами. Я стойко держу оборону, но эта костлявая патриотка смузи из щавелевых стеблей ежемесячно выедает мне мозг, пытаясь доказать, что сало, положенное на кусок чёрного хлеба с чесночной эссенцией, — зло, а мантры, которые они мычат в позе лотоса, стоя на голове в пять утра, — благо для человечества.
Люська что-то активно затирает мне о грядущем спасении человечества, знамением которого должна быть я, и суёт в руки хрустальный графин с булькающим внутри отваром «просветления», который нужно выпить до полуночи, иначе волшебные свойства потеряют свою силу. А завтра она приедет ко мне со своей командой брать интервью о моей новой, просветлённой жизни. Чмокает меня в щёку зубами и, гремя костями, радостно ускакивает на очередной сбор грызунов редисковых хвостиков.
Я кручу в руках графин и думаю, насколько этично будет вылить содержимое прямо сейчас, и не подохнет ли ёлка от такого удобрения, а саму ёмкость оставить себе — красивая же, зараза!
— О, Веруня, это чего тут у тебя такое? — вырастает передо мной массивная фигура соседа, дяди Толи. — Уже пробовала? Нет? А чего тогда?
— Да это Люська очередную акцию за здоровую жизнь проводит! — отвечаю я, понимая, что все мои этические метания подошли к концу.
Анатолий когда-то работал санитаром в психушке, оттуда привёл в дом жену, маленькую, худенькую тётю Тоню, натиравшую полы так воодушевлённо, что мыши надевали тапочки, чтобы не дай бог не наследить по свежевымытому. Кого из них в больнице боялись больше, сказать сложно, ибо даже главврач всегда уважительно обращался к супругам исключительно по имени-отчеству. А сейчас они тихо-мирно жили на пенсию и держали наш двор в полном порядке. Ибо, будучи по характеру людьми добрыми и весёлыми, одним взглядом умели поставить на место любого мнящего себя «крёстным отцом» подростка, его родителей и всех родственников до седьмого колена. С дядей Толей, имеющим двухметровый рост и кулаки размером с пятнадцатикилограммовый арбуз, просто никто не спорил, а Антонина виртуозно владела русским могучим так, что другой наш сосед, Левчик, защитил диссертацию на одних только её старозаветных высказываниях.
