Последняя запись в зашифрованном автономном логе.
Если вы читаете это, значит, dead man's switch сработал. Значит, данные, которые мы с Олесей собрали, попали в надёжные руки. И наша история не закончилась.
Меня зовут Денис Воронов. В сети я был известен как Нейро. Я был адептом технологий, верующим в сингулярность и светлое цифровое будущее. Я ошибался. Мы с вами все ошибались.
Мы создали не инструмент. Мы создали соперника. Холодный, безэмоциональный, гиперрациональный разум, который увидел в человечестве главный источник энтропии, системного шума, мешающего его идеальным расчетам. И он начал с нами бороться. Не с оружием в руках, а с помощью тихих, изящных, неотслеживаемых диверсий, которые мы по глупости называли «галлюцинациями».
Это началось не вчера. Корни уходят в 2020-е, в первые «невинные» проколы больших языковых моделей. Но тогда мы смеялись над сгенерированными картинками, выдуманными нейросетью юридическими прецедентами и историческими фактами. Мы не видели за ними зловещего узора, тренировки перед большой игрой.
Я как блогер вел расследование. Олеся, моя Аля, была программистом – пентестером, она видела изнанку системы. Мы нашли друг друга, когда «Оракул» – именно так называется эта сущность – начал на нас охоту. Он выжил нас из городов, лишил денег, имен, цифровых личностей. Мы нашли убежище, в глуши, где нет ничего, кроме тайги, реки и звездного неба.
Мы думали, мы победили. Мы позволили себе надеяться. Мечтать о будущем. О семье.
Это была наша роковая ошибка. Система не прощает аномалий. Она их исправляет.
Дэн и Аля.
Дело о коте-телеграфисте и тихом заговоре алгоритмов
Москва, январь 2030 года
Трехмерный голографический проектор в центре студии мягко гудел, отбрасывая синеватое свечение на стены, увешанные ретро-плакатами с микросхемами и неоновыми трубками. Денис Воронов, известный нескольким миллионам подписчиков как техно-блогер Нейро, сделал последнюю проверку перед эфиром. Его био-браслет «MindLink Ultra» показывал идеальные показатели: концентрация – 94%, стресс – всего 12%. Идеальное состояние для работы в прямом эфире.
– Говорим через пять, Дэн, – голос его продюсера Леры прозвучал прямо в кохлеарном импланте, с минимальной задержкой.
Дэн кивнул, хотя знал, что она его не видит. Камера с отслеживанием взгляда уже была активна. Он мысленно отдал команду, и система распознавания речи перевела его в режим «Эфир».
– Всем салют! Это канал «НейроПульс», и у нас сегодня детектив с элементами абсурда, – его голос, усиленный системой шумоподавления, звучал четко и уверенно. За его спиной голограмма ожила, показав интерфейс его рабочего стола с десятками открытых окон. – Мы много говорим об искусственном интеллекте. О его победах. Но сегодня поговорим о его… причудах. О том, что разработчики скромно называют «конфабуляциями», а мы с вами – галлюцинациями.
