2038
год, Санкт-Петербург, Физико-технический институт им. А.Ф. Иоффе Российской
академии наук
Здание
Физтеха встречало Максима Олеговича Вершинина привычным запахом - смесью озона,
машинного масла и чего-то неуловимо металлического, что въедается в стены
институтов, работающих с высокими энергиями. Этот запах сопровождал его
последние двадцать лет - с тех пор, как он, аспирант-второкурсник, впервые
переступил порог лаборатории физики высокотемпературной плазмы.
Было
шесть утра. Зимний Петербург только начинал сереть за окнами, но Максим уже
стоял перед пультовой зала управления "Глобусом-3". Сердце установки -
сферический токамак - готовился к утренней серии разрядов.
-
Максим Олегович, кофе сварен, - раздался голос из-за спины.
Вершинин
обернулся. Дмитрий Соколов, его аспирант, протягивал дымящуюся кружку. Молодой,
глаза горят, ещё не научился скрывать волнение перед каждым пуском. Максим
таким же был когда-то.
-
Спасибо, Дим. Системы готовы?
-
Так точно. Магнитное поле выведено на номинал, инжекторы нейтральных пучков
прогреты, диагностика в норме. - Соколов говорил быстро, чуть тараторя. -
Сегодня особый день, да? Первый пуск после замены первой стенки.
Вершинин
кивнул, делая глоток. Кофе обжигал горло - именно так, как нужно, чтобы
проснуться окончательно. Замена первой стенки - это всегда событие. Три недели
простоя, вакуумные камеры вскрыты, десятки специалистов в белых халатах
кропотливо монтировали новые графитовые плитки, покрывающие внутреннюю
поверхность токамака. Но сегодня всё готово. Сегодня плазма снова коснётся этих
плиток.
-
Идём, - сказал Вершинин, ставя кружку.
Они
вошли в зал управления. Здесь царил полумрак, нарушаемый лишь мягким свечением
мониторов и десятками индикаторов на пультах. За центральной консолью сидели
трое операторов. На экранах перед ними плыли графики, менялись цифры,
вспыхивали спектрограммы - токамак жил своей сложной, невидимой глазу жизнью
даже в режиме ожидания.
-
Максим Олегович, - поприветствовала его Елена Ковалёва, ведущий инженер
диагностики, не отрывая взгляда от монитора. - Ваши расчёты по профилям
плотности загружены. Если сегодняшний разряд пойдёт по сценарию 47-Б, у нас
есть шанс побить рекорд по времени удержания.
-
Если, - усмехнулся Вершинин. - Ты же знаешь нашу плазму, Лена. Она живёт своей
жизнью.
-
Знаю. - Елена наконец повернулась. Ей было около сорока, как и Максиму, они
начинали вместе, ещё на "Глобусе-М2", предшественнике нынешней
установки. - Поэтому и волнуюсь. Новая стенка - новые сюрпризы.
Вершинин
подошёл к главному пульту. Перед ним на огромном экране высвечивалась
трёхмерная модель токамака в разрезе. Вакуумная камера в форме тора - бублика,
если говорить проще, но бублика необычного: не круглого, а вытянутого,
сплюснутого, похожего скорее на яблоко с дыркой посередине. Сферический токамак
- гордость Физтеха. Компактный, мощный, с высоким давлением плазмы при тех же
затратах магнитного поля .
