ГЛАВА 1. Неопределенность
Сетка плазменных линий в голове исказилась внезапно, без предупреждения – будто кто-то резко повернул всю топологию сознания на несколько градусов. Болтон почувствовал, как привычные маршруты мышления начали распадаться. Не обрываться – именно распадаться, теряя смысл, направление, причинность. Петли рушились одна за другой. Спокойно, без вспышек – как тонкие нити, пережжённые огнем свечи. Где-то в этом каскаде Болтон увидел пулю. Он понял: Сергей выполнил просьбу. Она была слишком чёткой для галлюцинации. Медленная, почти торжественная. Пуля разворачивалась в воздухе, начинала вращаться вокруг собственной оси, и по мере вращения её структура теряла целостность, распадалась на фрагменты, которые тут же уничтожали последние плазменные дорожки. Это было похоже не на смерть, а на отмену маршрута.
Потом пришла темнота. Он куда-то летел – без тела, без вектора, без ощущения скорости. Не падал и не поднимался. Просто двигался сквозь отсутствие координат. А затем – резкий, почти осязаемый щелчок, переход.
Болтон оказался в двухместной камере. Бетон был везде: стены, кровати, пол. Всё было вылито из бетона. Даже туалет в углу выглядел как часть монолита, выдавленного из того же серого вещества. Стальная дверь, покрашенная масляной краской, несла на себе следы времени – сколы, подтеки, царапины. Воздух был густым, неподвижным.
Напротив него сидел человек.
– Вот ты и проснулся, – сказал тот спокойно, будто продолжал давно начатый разговор. – Я давно тебя жду. Мне врач сказал, что надо присматривать за тобой.
Болтон не сразу понял, что слова обращены к нему.
– Он говорит, что в тебя вселяются духи, – продолжал человек. – Слышишь?
Он замолчал, прислушиваясь к чему-то, что находилось за пределами камеры.
– Они опять пришли, – прошептал он. – Надо молчать.
Болтон напрягся. Он ждал шума, голосов, вибрации – чего угодно. Но вокруг была только тишина. Он закрыл глаза, чтобы проверить: это сон или состояние.
Когда он открыл их снова, камера исчезла. Теперь это была палата. Металлическая кровать стояла у стены. Окно отсутствовало, но свет был мягким, рассеянным, медицинским. Человек напротив был одет в голубую пижаму и говорил быстро, сбивчиво, с нарастающим возбуждением:
– Я вчера вышел в коридор, а там… Эй, ты слушай меня внимательно! Там же происходит такое… Они от нас всё скрывают.
Он подошёл ближе.
– Они всё знают, только не говорят. Их финансируют с самого верха. Меня уже вызывал Главный. Сказал – готовится нечто.
Он наклонился к Болтону, почти касаясь его лица.
