Ночной полигон АО «ЗАСЛОН» светился как операционная. Прожекторы выхватывали из темноты бетонную площадку, усеянную датчиками. Андрей стоял за пуленепробиваемым стеклом наблюдательного бункера, чувствуя, как гудит под ногами низкочастотная вибрация.
— Пуск, — раздалось из динамика.
На площадку выехал манипулятор. Шесть степеней свободы, захват с тактильной обратной связью, приводы на основе магнитореологических жидкостей — Андрей знал каждую характеристику, потому что сам участвовал в эргономических испытаниях. Но сейчас тестировали другое: систему предиктивного захвата. С верхней платформы сбросили титановую заготовку. Тяжёлый, почти десятикилограммовый кусок металла полетел вниз, кувыркаясь в воздухе. Человек не успел бы среагировать — время падения меньше полутора секунд. Робот даже не дёрнулся. Он просто уже выставил захват в нужную точку. Заготовка шлёпнулась в стальные пальцы с глухим звоном, даже не качнувшись. Точность — пять микрон. Из динамика ударили аплодисменты. Инженеры в соседней комнате хлопали друг друга по плечам, кто-то крикнул: «Ноль целых три десятых! Он предугадал траекторию за 0,3 секунды!». Андрей не обернулся. Он смотрел на манипулятор, который аккуратно, почти нежно, положил заготовку на конвейер.
Отец не успел бы.
Мысль пришла сама собой, холодная и липкая. Десять лет назад. Такой же ночной цех, только старый, без прожекторов. Станок с ручной подачей. Отец — инженер-станочник высшего класса, мастер спорта по гиревому спорту, руки в мозолях и масле. Он тогда перехватывал упавшую фрезу. Говорят, она соскользнула с фиксатора из-за того, что ночная смена забыла затянуть болт. Человеческая ошибка. Отец успел только выставить ладонь — инстинкт. Фреза вошла в мякоть между большим и указательным пальцами, перерубила сухожилия, раздробила кости. Три операции, ампутация двух пальцев, инвалидность.
«Я просто не рассчитал, — сказал тогда отец. — Думал, успею».
Андрей тогда был студентом-первокурсником. Он поклялся, что сделает всё, чтобы никто больше не платил за чужую невнимательность. И вот — сделали. Роботы не ошибаются. У них нет усталости, нет «авось», нет секундной слабости. Они вычисляют траекторию за 0,3 секунды и никогда не промахиваются.
Почему же мне так тошно?
Андрей провёл рукой по лицу. Морозный воздух с улицы просачивался через вентиляцию, пахло озоном и горячей смазкой. За стеклом робот уже получил новую команду — начал сортировку деталей, перекладывая их с лотка на лоток с механической, бездушной грацией. В кармане завибрировал телефон.
