Дождь за окном такси превращал мир в размытое акварельное пятно, где серый асфальт сливался с таким же серым небом. Я смотрела на счетчик, и цифры на нем вызывали у меня зуд в кончиках пальцев. Это была цена моей свободы, выраженная в помятых купюрах, которые я сжимала в кармане старого тренча. Водитель молчал всю дорогу, и я была ему за это благодарна. Когда машина остановилась перед массивными железными воротами, я почувствовала, как мышцы спины привычно задеревенели. Это была профессиональная деформация - готовность к прыжку, даже если прыгать некуда.
Ворота выглядели так, будто их отливали в аду для охраны особо ценных грешников. Черное железо, острые пики, переплетения, напоминающие застывшие в агонии змеиные тела. Я оценила их высоту. Около четырех метров. Если зацепиться за выступ в нижней трети, можно подтянуться, перебросить корпус и уйти переворотом назад, но мокрый металл не даст сцепления. Я останусь висеть там, как подбитая птица, пока охрана не снимет меня или пока я не сорвусь вниз, ломая лодыжки. Моя мышечная память никогда не предлагала мне просто стоять и смотреть. Она всегда искала выход, траекторию, точку опоры.
Ворота дрогнули. Без скрипа, без всякого предупреждения они начали расходиться в стороны, открывая вид на длинную аллею, засаженную деревьями, чьи ветви под тяжестью воды склонялись к самой земле. Таксист не двинулся с места.
- Дальше я не поеду, - буркнул он, не оборачиваясь.
- Почему? - я вытащила деньги. - Здесь еще полмили до самого дома.
- Не положено. Там частная территория. Выходите, девушка.
Он взял деньги, едва коснувшись моих пальцев, как будто я была заразной. Я вышла, и ливень тут же обрушился на меня, пробивая ткань тренча до самых костей. Чемодан на колесиках застрял в гравии еще на первых метрах. Я дернула его, чувствуя, как плечо отозвалось резкой болью - старая травма, привет из большого спорта, когда я думала, что брусья - это центр вселенной. Теперь моей вселенной был этот кусок земли, на который меня вышвырнули по праву наследования, хотя я никогда не видела тех, кто этот дом строил.
Я шла по аллее, и мне казалось, что деревья за моей спиной смыкаются, отрезая путь назад. Особняк возник внезапно. Огромная, тяжелая туша из серого камня, которая, казалось, не стояла на земле, а вдавливала ее в преисподнюю. Архитектура в стиле "мы ненавидим солнечный свет" - узкие окна, крутая крыша, бесконечные выступы. Я остановилась перед парадным входом. Дверь была дубовой, толщиной с мою талию. Я не успела поднять руку к звонку, как она открылась.
