Три часа четырнадцать минут. Это время, когда биологические часы выбивают чечетку на твоих надпочечниках, а кофе в пластиковом стакане начинает пахнуть жженой резиной и безысходностью. В диспетчерской службы 112 свет всегда приглушен, чтобы не слепить, но этот синеватый полумрак только подчеркивает стерильность происходящего. Мое рабочее место - это пульт, три монитора и гарнитура, которая впивается в левый висок. Я чувствую ее как лишнюю деталь своего скелета.
Статус: активна. Уровень угрозы: фоновый.
Я поправляю плечи. Мышечная память - странная штука. Десять лет в бассейне приучили меня к тому, что если мышцы трапеции забиты, значит, ты плохо держишь воду. Сейчас я держу не воду, а поток чужих катастроф, но тело реагирует так же. Плечи подняты к ушам, дыхание поверхностное. Я заставляю себя сделать глубокий вдох, считая до четырех. Раз, два, три, четыре. Кислород должен доходить до самых нижних долей легких, иначе мозг начнет тупить, а тупить мне нельзя по протоколу.
- Смена четыре, пост два, оператор Ковалева, слушаю вас - произношу я в пустоту, когда на мониторе вспыхивает входящий.
Мой голос звучит чужим. Он плоский, лишенный интонаций, как у Siri, только с легким налетом многолетнего недосыпа. Это профессиональная деформация. Если ты позволишь сочувствию просочиться в тембр, ты покойник. Собеседник на том конце провода вцепится в твою жалость как утопающий в спасательный круг и утянет тебя на дно своего персонального ада. А я не хочу тонуть. Я уже достаточно наглоталась хлорки в этой жизни.
- Девушка, тут это... машина перевернулась. На сороковом километре, кажется - голос мужской, хриплый, с отчетливым привкусом паники и дешевого табака.
Я уже ввожу данные. Пальцы двигаются по клавиатуре с частотой пульса спринтера на финишной прямой.
- Сороковой километр какой трассы? Ориентиры? Есть пострадавшие? - спрашиваю я, игнорируя его заикание.
- Да я не знаю... М-4, наверное. Тут дым. Дым идет, понимаете? Она на крыше лежит.
- Слушайте меня внимательно. Номер трассы? Вы видите дорожные знаки? Есть ли те, кто не может выбраться из салона? - мой тон становится еще суше. Я классифицирую его как "нестабильный свидетель". Полезность - тридцать процентов.
Я отправляю запрос на геолокацию. На втором мониторе разворачивается карта. Точка пульсирует оранжевым. Это не сороковой, это тридцать восьмой. Погрешность в два километра в три часа ночи может стоить кому-то жизни, если спасатели будут нарезать круги по темноте.
- Бригада выехала. Оставайтесь на линии, если это безопасно. Не подходите к машине, если есть риск возгорания - я закрываю карточку и переключаюсь на следующий вызов, не дожидаясь его "спасибо".
