Вой сирены был первым, что сержант Илья Ворон услышал после пробуждения. Вторым — собственный хрип. Третьим — голос, который он меньше всего хотел слышать в закрытом отсеке десантного корабля «Гарпия».
— Ворон, ты опять дышишь не по уставу, — сказала капитан Нора Кейн. — Вдох. Выдох. Иначе к точке высадки прибудешь с пеной у рта.
Илья открыл глаза. Красный аварийный свет заливал узкий кубрик, превращая лица бойцов в маски. Кто-то проверял крепления брони, кто-то молился, кто-то просто смотрел в пустоту. Двенадцать человек. Штурмовой отряд «Гарпия». Элита корпорации «Гелиос-Динамик», которую в прессе называли спасителями человечества, а в казармах — теми, кто первыми лезет в мясорубку.
— Разбудили? — спросил Илья, садясь на койке.
— Подняли, — поправила Кейн. — По тревоге. Станция «Кассандра» замолчала сорок минут назад. Последний сигнал — автоматический. Код «чёрный». Затем тишина.
Илья посмотрел на тактический планшет, вживлённый в левое предплечье. На карте светилась орбитальная станция — кольцо лабораторий, ангаров и жилых секций, вращающееся вокруг газового гиганта Кеплер-9. Внутри — триста двадцать человек персонала. Сверху — корпоративная охрана, внизу — научный отдел. И где-то в самом сердце станции — то, что «Гелиос» не показывал даже своим наёмникам.
— Что мы забираем? — спросил Илья.
Кейн помолчала ровно настолько, чтобы он понял: ответ ей не нравится.
— Доктора Аслана Ковача. И его образец.
— Образец?
— Всё, что он скажет. — Кейн щёлкнула магнитным замком шлема. — Приказ: проникнуть через грузовой шлюз, подавить сопротивление, найти Ковача, вытащить. Всё, что двигается и не имеет нашей идентификации, — угроза. Всё, что двигается и имеет, — тоже проверять. В «Кассандре» что-то пошло не так.
Илья знал этот тон. Так говорят, когда правда хуже приказа. Он затянул ремни брони, ощупал подсумки: шесть магазинов к импульсной винтовке «Копьё-7», две термитные гранаты, медицинский пенал, нож. Семьдесят два килограмма снаряжения. Человек, превращённый в крепость. Только крепости не потеют от страха.
— Ворон, — позвала Кейн. — Ты идёшь первым.
— Как всегда.
— Как всегда, — кивнула она. — И запомни: если увидишь что-то, чего не понимаешь, не геройствуй. Доложи. Мы не спасатели. Мы инструмент.
— Инструмент, — повторил Илья. — С острым краем.
Корабль тряхнуло. За иллюминатором, забранным бронёй, вспыхнули двигатели торможения. «Кассандра» росла в темноте — изогнутое кольцо, облепленное модулями, как раковая опухоль. Внешние огни не горели. Только аварийные маяки мигали у шлюзов, и в их красных вспышках станция казалась трупом, который ещё дёргает лапой.
