По озерной глади пробежала легкая рябь, когда Венетия коснулась ее ногой. Вода обожгла ее холодом, но девушка знала, что уже к полудню сюда придет почти каждый житель деревни, чтобы освежиться в перерыве от работы в поле. Венетия ушла довольно далеко от города, но даже сюда долетали звуки кузнечного молота, причудливым образом перекликающиеся с голосами ранних птиц.
Она стояла, слегка подавшись вперед, наблюдая, как от ее пальцев расходятся по глади тонкие, почти прозрачные круги. Вода в это утро была особенно чистой – такой, что сквозь нее можно было различить серебристые нити водорослей и черные камни на дне. У самого берега плавали мелкие рыбки, их спины на миг поблескивали в лучах раннего солнца, словно крошечные кусочки стекла. Воздух был влажным и пах талыми снегами, что медленно спускались с гор.
Она вдохнула полными легкими – и в груди кольнуло. Горный воздух был такой чистый, что от него кружилась голова. Сбоку, среди осок, показался ее пес – молодой охотничий сеттер, рыжевато-бурый, с блестящей шерстью. Он осторожно ступал в траве, принюхиваясь к следам невидимых зверей, потом поднял морду и посмотрел на хозяйку, ожидая, что она бросит в воду камешек, как делала в детстве. Но Венетия только улыбнулась краешком губ.
Над горами уже таял туман. Белые полосы облаков лежали в ложбинах, словно пар от горячего дыхания земли. Где-то далеко, за гребнем, пропела кукушка – один, два, три раза, и стихла. Слышалось, как по склону перекатывается мелкий камешек – может, горная коза, может, просто ветер. Все вокруг дышало утренней тишиной, и эта тишина будто бы наблюдала за ней, оценивая: достойна ли она нарушать ее присутствием.
Венетия приподняла подол платья, чтобы не намочить его, и медленно прошла по влажным камням вдоль берега. Ее отражение двигалось в воде вместе с ней – стройная фигура в светлом платье, с растрепанными от ветра рыжими волосами, похожая скорее на нимфу, чем на дочь мэра. Она знала это: люди часто оборачивались ей вслед. Но здесь, у озера, она забывала о том, что красива.
Иногда ей казалось, что в зеркальной глади кто-то живет – не бог, не дух, а просто другое отражение ее самой, только спокойное, не суетливое, без мыслей и тревог. Если бы она могла нырнуть туда, в это отражение, – может быть, осталась бы там навсегда, не возвращаясь в мир, где все решает чужая воля.
На противоположном берегу темнели ели. Их кроны были чернее неба, а между ними, на уступах, мерцали крошечные снежники. Из-под снега тонкой струйкой текла вода – тот самый ручей, который наполнял озеро. Ее отец говорил, что этот ручей рождается в леднике под самой вершиной горы, где живет князь-дракон. Иногда Венетия думала: а вдруг в этой воде есть частица его дыхания?
