Прикладываю ладонь к щеке Морозко, смотрю ему в глаза – синие, как зимнее небо, как лёд на реке в морозное утро. Он отвечает мне таким нежным взглядом, что сердце переполняется теплом, несмотря на стужу вокруг.
Но пальцы дрожат, когда я вспоминаю разговор Морозко со Сварогом – тот огненный рёв, ту угрозу, то пламя, готовое сжечь всё на своём пути.
– Но боги, – шепчу я, и голос срывается. – Боги же тебе сказали…
Боги дали ясно понять, что не потерпят от Морозко непослушания, не простят ослушания приказа. Они велели сослать меня к моему отцу-Кощею и оставить в Нави навечно. А Морозко должен был ждать новую хозяйку, забыть обо мне, продолжать свою службу, как ни в чём не бывало.
Морозко хмурится, его брови сдвигаются на переносице, и в глазах вспыхивает что-то упрямое, непокорное. Он отрицательно качает головой – резко, решительно.
– Никому я тебя не отдам, – говорит он твёрдо, и в голосе звучит непреклонность. – А спорить будут – пожалеть заставлю. Можешь не тревожиться, Дарнава. Я тебя укрою.
После этих слов он подводит меня к коню – белому, высокому, чьи глаза горят как рубины в темноте. Помогает взобраться в седло – осторожно, придерживая за талию, потом садится сзади, обнимает меня, прижимая к себе.
И в это время вокруг нас поднимается метель.
Настоящая, могучая, древняя.
Она взмывает в небо столбом, закручиваясь вокруг нас защитным коконом, скрывая от всех глаз – божеских и людских. Снежная стена вырастает на десятки метров вверх, ветер воет так громко, что заглушает все остальные звуки. Даже страшно видеть эту силу Морозко, осознавать её масштаб. И в то же время волнительно, трепетно, потому что вся эта мощь направлена на то, чтобы защитить нас обоих.
Прислоняюсь спиной к его груди, чувствую исходящее от Морозко тепло – живое, настоящее, человеческое. И мне становится приятно, почти радостно от мысли о том, что он по-настоящему живой, по-настоящему тёплый только рядом со мной. Меня единственную из живых он не может заморозить, не может навредить прикосновением.
Его ладони тёплые – почти горячие в сравнении с морозным воздухом. Ими он накрывает мои руки, сплетает наши пальцы и пришпоривает коня лёгким движением ног.
Тот срывается с места, бросается прямо в самое сердце метели, но стихия ничего не может нам сделать, потому что Морозко – её сердце, её центр, её повелитель и воплощение. Метель расступается перед нами, образуя коридор, безопасный проход сквозь бушующий хаос.
Ветер ревёт вокруг, поднимая в воздух вихри снежной пыли, скрывая нас в недрах бури от всего остального мира. Это разом и красиво, и торжественно, и немного похоже на древний обряд, как венчание стихий.
