Глава 1. В которой понедельник подтверждает свою репутацию, а активы требуют пересмотра
Лорд‑канцлер Тирпиус ненавидел понедельники всей глубиной своей души. И всей её широтой тоже. Каждый понедельник не приносил ничего хорошего: в лучшем случае на его столе оказывался очередной акт монаршей воли – одинокий, как лист орхидеи на глади дворцового пруда.
Но сегодня он шёл по коридорам дворца с непривычной для него лёгкостью в походке. Воздух пах не привычным для Королевского дворца отчаянием опустошённого бюджета и долговой кабалой, а запахом денег. Тирпиус глубоко втянул воздух – и в нос ударил аромат свежей краски на отштукатуренных стенах, запах воска и канифоли отциклёванного паркета, отполированного до блеска, так что в нём он увидел лёгкую улыбку на своём лице. Пахло ремонтом – тем самым, что и сделало его возможным. Да, ремонт был лишь косметическим, но и он кружил голову не только запахами краски, но и сбывшимися, наконец, мечтами. Последний ремонт во дворце делали при покойном отце нынешнего короля.
Прошло всего полгода с момента «Северного инцидента», который в официальных отчётах Тирпиуса значился как «Успешная программа по привлечению и трудовой адаптации межпространственных мигрантов». Адское вторжение, остановленное не армией с мечами и копьями, а той ужасной женщиной – ужасной своей непредсказуемой эффективностью, с которой она за день остановила вторжение, пользуясь лишь портфелем, набитым безупречно оформленными предписаниями и трудовыми договорами, – обернулось экономическим чудом.
Дороги, вымощенные демонами‑каменщиками, были ровны, как поверхность его идеально выверенного бухгалтерского отчёта. Урожаи под присмотром демонов‑агрономов били рекорды. Шахты гудели, как растревоженные ульи, наполняя королевство металлами и драгоценными камнями. Казна начала неуклонно отъедаться и округлять свой баланс нулями с приятной стороны.
Даже идиотские капризы короля Люциана – вроде фонтана, бьющего парфюмированными струями и украшенного живыми фламинго, – теперь казались не смертными приговорами бюджету, а милыми, дорогостоящими чудачествами. Мир в глазах Тирпиуса снова становился таким же, как во времена деда нынешнего короля: предсказуемым, управляемым и прибыльным.
Тирпиус распахнул дверь своего кабинета, вдохнул полной грудью воздух, пахнущий воском, старым пергаментом и властью, подкреплённой положительным балансом.
И тут его улыбка замерла и медленно растаяла, как утренний иней под весенним солнцем. Закон Понедельника – неписаный, но непреложный, как закон тяготения или глупость монархов, – напомнил о себе.
