Что делать орку, чья душа жаждет красоты, а не разрушения? Громила, в отличие своих сородичей, обожает древние баллады, тонкие магические искусства и изысканную кухню. Спасаясь от насмешек, он с помощью неуклюжего заклинания сбегает из племени и поступает в самый престижный эльфийский университет, выдавая себя за загадочного иностранного аристократа.
Теперь ему приходится не только грызть гранит магических наук, но и учиться играть на хрупкой арфе, участвовать в поэтических дуэлях и вести светские беседы, ежеминутно рискуя быть раскрытым. Но главная опасность приходит извне: в город прибыла группа авантюристов, охотящихся на «злобного орка-оборотня». Смогут ли изысканные эльфы разглядеть за грубой внешностью тонкую душу, когда тайное станет явным в самый неподходящий момент?
Глава 1. В племени, где стихи измеряют силой крика
Воздух в долине Кричащих Топоров был густым и привычным: пахло дымом, жареным мясом и пылью, взбитой десятками копыт. С закатом начиналось главное событие оркского дня – Великий Ужин и Последующие Разборки. Гул голосов, звон оружия о доспехи и раскатистый хохот сливались в единый, знакомый до боли гимн силы и простоты.
В стороне от общего веселья, на краю обрыва, с которого открывался вид на залитую багрянцем долину, сидел Громила. В руках он сжимал не секиру, а потрепанный свиток, найденный полгода назад в разграбленном обозе какого-то эльфийского посольства. Бумага была тонкой, почти невесомой, а буквы складывались в строки такой поразительной красоты, что у Громилы перехватывало дыхание.
«О, свет луны на лепестках азалии,
Что шепчет ветер в час ночной печали…»
– Громила! Иди жрать! – проревел его двоюродный брат Бугор, с размаху шлепнув его по спине так, что тот едва не выронил драгоценный свиток. – Сегодня мясо мамонта жилистое, просто объедение! Будем драться за лучшие куски!
Громила поморщился. «Объедение»… Он мысленно представил себе нежный эльфийский десерт, описанный в одной из его книг – воздушный крем в облаке из взбитых сливок и ягод. Слюнки потекли куда сильнее, чем от вида обугленной туши мамонта.
– Я сейчас, – буркнул он, бережно сворачивая свиток и засовывая его за пояс, под меховую одежду.
У костра, способного сжечь целую рощу, царил его отец, Вождь Грохот. Горло он промочил из бочонка с каким-то крепким, дурно пахнущим зельем и теперь был готов к главной части вечера – Восхвалению Подвигов.
– И вот я, значит, этому рыцарю в его блестящую башку… – Грохот осекся, увидев подошедшего сына. Его лицо, похожее на обработанный эрозией утес, озарилось идеей. – А вот и мой отпрыск! Громила! Прочти-ка нам что-нибудь! Боевое!
