Глава 1. Теперь мы пытаемся просто остаться в живых
Филипп
В полумраке ветхой промозглой хибары было по-настоящему неуютно. Серая облупленная краска на стенах напоминала незажившие раны. Только вместо крови в извилистых прорехах жила пушистая дурно пахнущая плесень. Её зловоние смешивалось с запахами ветоши, сырости и старого помещения. Так обычно воняло в самых жутких притонах. И в любых других обстоятельствах обоняние уже адаптировалось бы, но здесь – особенный случай. Каждую нотку ужасного аромата, каждый сантиметр полуразрушенного дома я ощущал нутром. Фонарь светил еле-еле, заряда не хватало, и он то и дело моргал, норовя погаснуть, оставив нас один на один с сумраком, никак не желающей заканчиваться ночи. Сказал бы мне кто-то, что жизнь заставит приехать сюда вновь, – рассмеялся бы.
Но теперь было совсем не до смеха. Юнона мирно посапывала на скрипучем отсыревшем диване, свернувшись клубком. Карамель всё ещё держала её в цепких лапах, несмотря на капельницу Феликса. Когда Юна ворочалась во сне, ветхая софа отвечала недовольным скрипом, словно в диванных внутренностях, кроме пыли и грибка, поселился нерадивый скрипач, совершенно не умевший держать в руках смычок.
Есть нам было нечего. Поэтому желудок периодически издавал звуки под стать дряхлой мебели. Осталась лишь бутылка воды, валявшаяся среди мусора, на заднем сидении снегохода Гектора Лероя. И это была единственная вещь, за которую мне хотелось поблагодарить бывшего подельника Юны. Хоть что-то хорошее сделал. Впрочем, вокруг дома нагромоздились многолетние сугробы. Если чистая вода закончится, то можно будет растопить.
Мы добирались кое-как до этой богом забытой электростанции, не работающей уже очень давно. Здесь находилось всё, от чего я так старательно бежал.
– Приехали, – бросил я, когда снегоход с характерным тарахтением заглох у заброшенной хижины.
Задремавшая Юнона мигом встрепенулась, открыла глаза и недоумённо уставилась на меня.
Рассвет должен был наступить лишь через несколько часов. До Момбасы оставалось около пятидесяти километров. И ехать туда, не имея хоть малейшего плана, было настоящим самоубийством.
Мой телефон остался лежать осколками на снегу у одного из сгоревших домов, в благополучном спальном районе Джаро – Мексике. Поэтому связывался я с Теми с помощью аппарата Юноны. Впрочем, и связью это назвать можно было с натяжкой: штаб-квартиру Теми разгромили. Как и мы, она с Феликсом находилась в полной неизвестности.
– И где мы? – подняла бровь Юнона, немного поёжившись.
А я обречённо посмотрел на маленький бетонный домишко, за которым стояло десять высоченных ветряков. На каждой из лопастей горели красные фонари, поэтому даже в кромешной тьме взор цепко хватался за очертания жуткого, заброшенного места.
