ГЛАВА 1: ИЗМЕРЕНИЕ СЕРЕБРЯНОГО ЛИСТА
Запах лаванды всегда ассоциировался у меня с уютом. Чистое постельное белье, залитая солнцем веранда родительского дома, безмятежное детство. Но сегодня этот запах душил. Он въелся в стены, в тяжелые портьеры, в ворс ковра под моими ногами, отдавая чем-то приторным, едва уловимо сладковатым. Так пахнет сырая, только что вскопанная земля после затяжного осеннего дождя. Земля, которую потревожили против её воли.
Я стояла в прихожей нашего загородного дома, намертво замерев у тяжелой дубовой двери. Пальцы в правом кармане осеннего шерстяного пальто судорожно сжимали связку ключей. Металл больно, до белых пятен, врезался в ладонь. Острые грани царапали кожу, и эта тупая, пульсирующая боль была единственным, что удерживало меня в реальности.
Я точно помнила, как секунду назад опустила их в карман. Это было осязаемое, абсолютно четкое действие. Я зашла в дом, левой рукой поправила воротник, а правой — убрала ключи. Мой разум просто не мог ошибиться в такой мелочи. Даже несмотря на чертову аварию, перевернувшую нашу жизнь три месяца назад. Даже несмотря на то, что врачи называли меня «нестабильной».
— Рита? Ты дома, любимая? — мягкий, бархатистый голос Артура донесся из глубины дома, со стороны кухни.
Затем послышалось привычное шуршание бумажных пакетов из супермаркета, глухой, домашний стук фарфоровых чашек о мраморную столешницу. Обычный, безопасный вечер субботы. Вечер, который должен был вернуть мне покой, но вместо этого принес первый укол подлинного ужаса.
Я сглотнула вязкую, сухую слюну. Сердце забилось где-то в горле, мешая дышать.— Да, Артур. Я здесь. Я только что вошла.
Он вышел в коридор, на ходу снимая тяжелое графитовое пальто. Высокий, широкоплечий, с идеальной осаной и неизменной мягкой, чуть усталой улыбкой на красивом лице. Раньше эта улыбка была для меня синонимом абсолютной безопасности. Мой Артур. Моя скала. Человек, который вытащил меня из разбитой машины и буквально заново научил ходить.
Артур подошел ближе, обдал меня тонким ароматом дорогого парфюма с нотками табака и морозного уличного воздуха. Он бережно, почти благоговейно коснулся сухими губами моего лба. Я закрыла глаза, ожидая привычного тепла. Но его губы показались мне прохладными. Слишком прохладными для человека, который только что шел от машины по отапливаемому гаражу.
Артур отстранился и вдруг замер, устремив взгляд на комод у ростового зеркала. Его брови слегка поползли вверх, а в уголках глаз залегла глубокая, выматывающая тоска.
— Опять ищешь ключи, родная? — тихо, с безграничной, удушающей жалостью в голосе спросил он.
