Октябрьский дождь за окном не прекращался со вчерашнего вечера. Крупные, тяжелые капли методично разбивались о стекло кухонного окна, оставляя за собой длинные, похожие на шрамы дорожки. Анна стояла у плиты, слегка наклонив голову, и вслушивалась в ровное гудение пламени. В воздухе плыл густой, пряный аромат домашнего рагу — любимого блюда Олега. Она добавила немного розмарина, как он любил, и накрыла кастрюлю крышкой.
Анна была женщиной удивительно мягкой, тихой и, как часто говорили её немногочисленные знакомые, слишком простой для этого жесткого мира. В её круглом лице, добрых серых глазах и привычке робко поправлять выбившийся локон не было ни капли столичного лоска. Она искренне верила, что если отдавать человеку всю себя без остатка, то мир обязательно ответит взаимностью. Своего мужа Олега она боготворила. Ей казалось, что их уютная двухкомнатная квартира — это неприступная крепость, защищающая их маленькое семейное счастье.
В прихожей резко, с глухим стуком захлопнулась входная дверь. Анна вздрогнула от неожиданности, но тут же тепло улыбнулась. Быстро вытерев руки о ситцевый фартук, она поспешила в коридор.
— Олег! Ты сегодня пораньше, — радостно произнесла она, протягивая руки, чтобы забрать у мужа промокшее пальто.
Олег Волков стоял на коврике, небрежно стряхивая капли воды с дорогого кожаного портфеля. Он был красив той резкой, самоуверенной красотой, которая заставляла женщин оборачиваться на улице: волевой подбородок, идеально уложенные темные волосы, дорогой парфюм с нотками табака и кедра. Но когда он поднял глаза на жену, в них не было ни капли той нежности, которую она так ждала. Лишь привычное, удушающее равнодушие, умело прикрытое маской сильной усталости.
— На фирме дела закрыл быстрее, — сухо бросил он, уклоняясь от её попытки поцеловать его в щеку. — Игорь опять звонил. Настырный, как муха. Просил завтра приехать к ним за город, помочь с ремонтом его старой машины. Я, конечно, отказался. Сил моих больше нет выслушивать его нытье. Три ребенка, вечная нехватка денег, жена бледная, как поганка, вечно дергается... Тоска смертная. Скучно жить не умеют.
Анна почувствовала, как внутри болезненно сжалось сердце от жалости к друзьям.— Олег, ну как ты так можешь? Игорь же твой лучший друг, вы с детства вместе. Им сейчас действительно тяжело, они этот дом своими руками строят. Мы ведь могли бы просто привезти детям каких-нибудь гостинцев...
Олег раздраженно дернул плечом, проходя мимо неё в гостиную.— Ань, избавь меня от своей вечной благотворительности. У меня голова раскалывается.
