Я нежился на раскаленной весенним солнцем черепице людской едальни, лениво потягивался, выпуская острые когти и с упоением чертя длинные отметины, радующие мою таинственную кошачью душу куда глубже, чем ласки хозяина.
Приоткрыть глаз не давало слишком яркое солнце этого мира, согревающее его всем своим широким спектром лучей. Но отползти пару метров туда, где на крышу падала благословенная тень от высокой верхушки огромной сосны было невероятно лень. Сила притяжения расплющила меня по поверхности, превратив в лепешку, лишь отдаленно напоминающую мою величественную истинную форму.
Я с тоской подумал о вожделенной тени, но даже ухом не повел, лишь нехотя махнул хвостом, к которому толком и не привык. В конце концов, еще пара часов и эта спасительная прохлада доползет до меня сама. Стоит ли так торопить события, когда само время работает на тебя?
Тело, распластанное в блаженной невесомости, утратило всякую чувствительность к внешним раздражителям. Да и раздражители, надо признать, оставляли желать лучшего: легкий ветерок, назойливая стрекоза, да пара нахальных воробьев, ютившихся на самом краю карниза и поглядывающих на меня со страшным интересом. Но страшно им, видимо, было сильнее, чем интересно, поэтому они решили сменить такое опасное соседство, упорхнув на верхние ветки ближайшего дерева.
Вон, вдалеке, у опушки леса, замаячила фигурка Ирки и чтобы узнать об этом мне не требовалось напрягать зрение, я чувствовал эту бестолочь за версту. Она поперлась в лес блудить. Чего ей только дома не лежится? Это все потому, что у этих кожаных шерсти нет, вот и маются от неполноценности! Не повезло же двуногим!
Я блаженно потянулся, любуясь собственной лоснящейся на солнце шубкой, и чуть не захлебнулся от гордости. Инстинкты сразу потребовали вылизать бок, показавшийся не настолько лоснящимся, как думалось. А пока они, эти инстинкты, правили мозгом я забывал обо всем на этом отсталом свете.
Тряхнув башкой, отгоняя звериные повадки, резко пришел в себя. О чем я так приятно-презрительно только что думал? Ах да, Ирка! Вот же ведьма бестолковая!
Я аж зевнул от досады во всю пасть. Ее железобетонная внутренняя непробиваемость мне изрядно поднадоела. Хорошая девка, истинная ведунья, между прочим, да еще с проблесками дара, а сама отгородилась мыслями от своей сути, как сосед забором. Кстати, о заборах...
Я резко вспомнил какой забор отгрохал один из постояльцев едальни, на крыше которой я нежился, и тяжко вздохнул. В этот двор мне теперь путь заказан, а жаль до зубовного скрежета. Тихое уютное местечко ... было. Двуногие там знали толк в смысле жизни, умели отдохнуть так, что я уже начинал проникаться к ним несвойственным мне уважением. Но нет, никакое уважение не поможет мне перелезть через такой высоченный забор! Пусть им аукнется, строителям хреновым! Если б мой Дух не занял это совершенное тело, то я б устроил им веселую жизнь, но пока мне лень.
