— Цирк!
Алиса произнесла это так, будто объявила не пункт назначения, а всемирное открытие.
Соня, не отрываясь от чая, поставила чашку на стол с той осторожностью, с какой ставят чашку, когда очень хочется поставить её кому-нибудь на голову.
— Цирк, — повторила она.
— Цирк, — подтвердила Алиса.
— Тот самый цирк. С тиграми? С дрессировщиками? С... — Соня повела рукой в воздухе, подбирая слово. — С опилками?
— С опилками, — радостно согласилась Алиса.
На кухне повисла пауза. За окном кто-то проехал на велосипеде. На плите поперхнулся чайник.
Лёха отложил телефон.
— Ну а чо? — сказал он. — Погнали.
— Ты вообще не понял, куда мы идём, — заметила Соня.
— Я ПОНЯЛ. В цирк.
— Ты не понял, в КАКОЙ цирк.
— А какая разница? — искренне удивился Лёха.
Соня открыла рот. Закрыла. Посмотрела на Макса, как на единственного союзника в этом безумии.
Макс в углу не поднял глаз от блокнота. Он что-то считал. Он всегда что-то считал — либо минуты, либо шаги, либо варианты отхода. Иногда Соне казалось, что Макс считает не отходы, а свои силы, чтобы всех их терпеть.
— Сколько у нас времени? — спросил он ровно.
— На что? — не поняла Алиса.
— На представление.
— Часа три, наверное.
— Хорошо, — Макс сделал пометку. — Значит, уходим через три часа, а не «ой, как интересно».
— Уходим через три часа, — покорно согласилась Алиса. — Всё, решено!
— Постойте, — Соня подняла руку. — А как же билеты?
Все замолчали.
— Как мы вообще попадём внутрь? — продолжила она. — Мы — шестеро. Плюс кот. Это не «пройти мимо охраны», это пройти мимо кассы, которая, между прочим, в наше время тоже существует.
Алиса посмотрела на неё с победоносной улыбкой.
— А зачем нам билеты, — сказала она, — если у нас есть магический будильник?
Соня снова закрыла глаза.
Егор оторвался от макарон:
— Кстати, интересная деталь: в Древнем Риме за вход в цирк тоже не брали денег, потому что...
— Егор.
— Что?
— Не сейчас.
Лёха уже вскочил и бегал по кухне, собирая рюкзак. В рюкзак легли: фонарик, вода, какие-то монеты (на всякий случай), ещё одни монеты (на всякий другой случай), шоколадка и — непонятно зачем — вторая шоколадка.
— Аппарат у бабушки в подвале, — объявил он. — Я готов!
— У тебя кетчуп на футболке, — сказала Соня.
— Это не кетчуп.
— Это кетчуп.
— Это НЕ кетчуп. Это... исторический контекст.
Пока они препирались, в комнату вошёл Кот.
Он вошёл именно вошёл — не влетел, не впрыгнул, не скользнул. Вошёл, как входит капитан на мостик, когда знает, что экипаж снова что-то натворил. В тельняшке с закатанными рукавами. С трубкой в зубах. С достоинством.
