Заклинатель в погонах.
Тьма не хотела отпускать. Она была вязкой, теплой и пахла ржавчиной, смешанной с дешевым портвейном и отчаянием.
Маг пятого круга Аш-Шарим, Повелитель Молний и Хранитель Ключа от Врат Нараама, умирал в собственном мире, пронзенный отравленным клинком наемного убийцы. Он успел выкрикнуть заклинание Перехода — сложнейшее плетение, которое должно было забросить его душу в подготовленное тело на окраинах его мира. Но яд уже туманил разум, в плетение вкралась ошибка, и вместо молодого наемника его сознание, пробив ткань мироздания, рухнуло в липкую, смердящую перегаром воду.
Первое, что ощутил маг — тошнотворный запах и то, что он захлебывается. Легкие горели. Тело было чужим, непослушным, словно мешок с костями, неуклюже барахталось в мыльной воде. Инстинкт выживания сработал раньше разума. Рывок! Голова с грохотом врезалась в чугунный край ванной, из рассеченной брови хлынула кровь, но он вдохнул. Вдохнул спертый воздух маленькой, замызганной комнаты, пропитанный табачным дымом и кислым запахом непросохшей одежды.
Руки, чужие, бледные, с наколкой «Витя» на запястье, вцепились в края ванной. Он вывалился на грязный кафельный пол, больно ударившись коленями. Тело сотрясала крупная дрожь. Рядом на полу сиротливо валялась пустая бутылка из-под «Агдама» и переполненная окурками пепельница.
— Демоны бездны — прохрипел он, и собственный голос показался чужим, низким, с какими-то блатными интонациями.
И тут началось.
В мозг, в пустоту, оставленную ушедшим хозяином, хлынул поток чужой жизни. Это было похоже на чтение разорванного, грязного свитка. Обрывки воспоминаний, образы, запахи, боль, злость. Лейтенант милиции. Виктор Павлович Мальцев. Двадцать шесть лет. Неделя отпуска. Догуливал.
Перед глазами встала смазливая девица с начесом и в ярком, как попугай, трикотажном костюме «а-ля спортивный шик». Ленка. Продавщица из круглосуточной палатки «Продукты 24».
Зазноба. Вспыхнула сцена ссоры: ее визгливый голос:
— Ты, Витька, пустое место! И на работе, и по жизни, что ты можешь?!
Его мат, хлопанье дверью в обшарпанной хрущевке. Потом палатка, еще портвейна «в долг», помятый мужик в кепке:
— Чё, Ленка опять мозг вынесла?».
Аш-Шарим схватился за гудящую голову. Память лейтенанта была хаотичной, как подборка новостей.
Красная «копейка», ВАЗ-2101, вечно глохнущая на перекрестках. Табельный ПМ в сейфе, который он забывал чистить. И главное — завтра на службу.
Маг, в теле лейтенанта Мальцева, рывком поднялся, глянул в мутное зеркало на стене. Оттуда смотрело помятое лицо с трехдневной щетиной, красными глазами и свежей ссадиной на лбу. Худощавое, жилистое тело.
