1. Бассейн
Сергей Стальной остановился на средине дорожки и выдохнул. Он плыл уже сорок минут — ровно, экономно, как учил тренер. Дыхание по счёту, гребок чистый, корпус вытянут в струну. Всё было правильно. Но вода тянула, сопротивлялась. Именно тянула, будто чуть‑чуть придерживала за лодыжки, за поясницу. Мешала движению.
— Опять тянешь, — сказал Сергей, не поднимая головы , словно обращаясь к самой воде.
— Как будто специально препятствуешь моему движению . Ты всегда себя так ведёшь… — продолжил он уже тише.
Он раньше не понимал этого ощущения. Думал — форма. Думал — возраст. Думал — перетренированность, смена режима, новый график сборов. Но теперь всё сложилось. Теперь ему было ясно — вода не хотела, чтобы он стал чемпионом. Мысль возникла не внезапно — она вырастала медленно, как подводное течение, которое сначала не замечаешь, а потом уже невозможно плыть против него. Сергей коснулся большим пальцем правой ноги дна бассейна и встал, чувствуя, как вода сразу отпустила — слишком быстро и подозрительно легко.
«Они там, в олимпийском комитете, давно всё решили», — подумал он.
Всё уже было распределено, и, как всегда, его обошли стороной. Сергей понимал это полностью. Новый тренер с рыжими усами каждое утро делал вид, что измеряет температуру воды, но на самом деле что-то подсыпал в бассейн.
Эта мысль не покидала его уже несколько дней. Она казалась удачной, а раз удачная — значит, правильной, повторял про себя Сергей.
Там, наверху, у них были свои комитеты, свои квоты, своя политика. Им было всё равно на конкретных спортсменов.
«Нет…» — пробормотал он сквозь зубы.
Единственное, что оставалось возрастному пловцу, — терпеть и ждать, пока те наверху наиграются и решат, что он достоин победы. А вода? Она тогда, может быть, соизволит дать ему шанс.
Несколькими днями позже Сергей рассказал о том, что его мучило, Виктору.
Они остались в бассейне после вечерней тренировки. Большие лампы приглушили свет, а из широких окон уже не проникало ничего — кроме тёмной пустоты. Поверхность воды лежала, словно черное стекло, идеально гладкая и неподвижная.
В такие часы бассейн казался чужим, враждебным. Казалось, его не просто оставили пустым, а словно сдавали в аренду чему-то иному, инородному, невидимому наблюдателю, который ждал и следил за каждым движением.
Виктор Чугунный держался за бортик и медленно кивал.
— У меня то же самое, — сказал он наконец. — Вчера — то же. Сегодня — то же. Все повторяется.
Она— тянет, даже когда усатого нет.
Он говорил спокойно, но слишком ровно, без привычной иронии. Это насторожило Сергея сильнее любых доказательств.
