Глава 1. Наследница Пепла
Сквозь чёрный базальт стен, украшенных барельефами падших титанов и сценами великих битв, что произошли задолго до появления первых смертных, не проникал ни единый звук внешнего мира. Сам воздух здесь, в Цитадели Вечного Пламени, казалось, был пропитан невысказанной угрозой, древней яростью и чем-то неуловимым, что заставляло даже самых отчаянных демонов держать свои амбиции при себе.
Дворец Лорда Демонов никогда не знал тишины в привычном понимании этого слова: где-то в глубине его бесконечных недр всегда что-то шипело, скрежетало, ворочалось или глухо вздыхало, словно само исполинское здание дышало, переваривая страдания, интриги и несбывшиеся мечты своих многочисленных обитателей.
Сегодня, однако, к этой привычной, почти успокаивающей какофонии подземного мира примешивалась новая, совершенно чужеродная и оттого особенно неприятная нота — тонкий, раздражающий звон парадного серебра, шорох тяжелых церемониальных мантий, расшитых драгоценными камнями, и приторный, сладковатый запах благовоний, который так обожали высокие гости из других домов. Готовилась дипломатическая церемония, одно из тех нудных, выматывающих душу и опустошающих разум мероприятий, которые Лорд Асмодей, Владыка Пепла и Повелитель Бездны, ненавидел всеми фибрами своей древней, испепеленной бесчисленными войнами, заговорами и предательствами души.
Огромный тронный зал, способный вместить целый легион боевых демонов со всеми их зверями и осадными машинами, был вычищен до зеркального блеска, что само по себе казалось кощунством. Черный оникс пола, обычно покрытый сажей, трещинами и следами от когтей, теперь отражал колонны из красного гранита, словно бесконечные кровавые реки, уходящие в туманную высь, где терялись своды, окутанные вечным полумраком. Вдоль стен выстроились легионеры личной гвардии Асмодея, закованные в доспехи из закаленной в жерлах вулканов лавы.
Их лица скрывали глухие шлемы, украшенные лишь узкими прорезями для глаз, откуда исходило тусклое алое свечение. Они стояли неподвижно, как изваяния, высеченные из единого куска обсидиана, но от каждого из них исходила едва сдерживаемая, концентрированная волна агрессии, словно от натянутой до предела тетивы. Эти воины были созданы для битвы, рождены в пламени и крови, и их тела, покрытые ритуальными шрамами, знали лишь язык войны. А потому стоять на часах во время какой-то там дипломатической церемонии для них было изощренной пыткой, сравнимой разве что с погружением в святую воду.
В центре зала, на возвышении, сложенном из тысяч переплавленных клинков поверженных врагов, высился трон. Он не был усыпан драгоценностями, не был покрыт золотом или серебром, не сиял магическими огнями. Это был грубый, пугающий монолит из вулканического стекла, внутри которого, казалось, навеки застыл вихрь первичного огня, того самого, что горел в момент сотворения Ада. И на этом троне, сгорбившись так, словно он нес на своих плечах тяжесть всех миров, уставшая от собственного веса гора, восседал Лорд Асмодей.
