Впервые я встретила его, пока муж спал рядом. Антон отвернулся к стене, а незнакомец стоял посреди нашей кухни и стирал с ладоней мою кровь.
— Когда проснёшься, он спросит, что тебе снилось, — сказал незнакомец. — Сегодня можешь сказать правду. Не оставайся с этим одна.
Я посмотрела на свою руку.
Поперёк ладони тянулся порез. Кровь собиралась в углублении у большого пальца и капала на пол. Боли не было. Это почему-то испугало сильнее самой раны.
— Кто вы?
Он перестал тереть руки полотенцем.
Красивым я бы его сразу не назвала. Сломанный когда-то нос, тёмные волосы, усталые глаза. Но смотрел он так, что захотелось поправить футболку. И тут же стало противно: моя кровь у него на пальцах, а я думаю о том, как выгляжу.
— Ника, посмотри на меня.
— Я смотрю.
— Внимательно.
Я отступила к двери.
Наша кухня была почти обычной. Чашка Антона возле кофемашины. Мой ноутбук на подоконнике. Полотенце, которое я вчера собиралась выбросить.
Только за окном падал снег.
Мы жили на девятом этаже, но снег летел снизу вверх.
Я задержала дыхание.
— Это сон.
Незнакомец выдохнул.
— Хорошо. Теперь не торопись.
От этих слов кухня дрогнула. Край стола стал прозрачным, за ним проступила другая комната — белая, пустая. Я успела увидеть лежащую на полу туфлю.
— Эй. Смотри сюда.
Он положил передо мной полотенце.
— Потрогай.
— Не командуйте мной.
— С удовольствием. Через минуту.
Я прижала к ткани здоровую ладонь. Почувствовала жёсткую петлю, влажный край, старый шов. Стол снова стал столом.
Незнакомец стоял так близко, что я различала маленький шрам у него под нижней губой.
Мне захотелось коснуться его.
Желание было внезапным и совершенно неуместным. Я сжала пальцы.
Он заметил.
— Не надо, — тихо сказал он.
— Что?
Ответить он не успел.
Из спальни донёсся голос Антона:
— Ник?
Незнакомец повернул голову.
Я тоже посмотрела в коридор. Свет там не горел.
— Муж проснулся, — сказала я.
— Нет.
— Откуда вы знаете?
Он взял меня за запястье. Осторожно, выше пореза.
— Когда он позовёт ещё раз, не отвечай.
Я дёрнула руку.
Он сразу отпустил.
— Вы приходите ко мне домой, говорите какие-то вещи, хватаете меня…
— Ты сама меня впустила.
— Я вас впервые вижу!
Теперь он отступил.
На его лице что-то изменилось. До этой секунды он был собранным, почти спокойным. А сейчас смотрел на меня так, будто я сообщила ему о чьей-то смерти.
— Впервые, — повторил он.
Из коридора снова позвали:
— Ника. Ты с кем разговариваешь?
Голос Антона звучал раздражённо. Знакомо. Так он спрашивал, когда я среди ночи слушала запись и забывала надеть наушники.
Я уже открыла рот.
Незнакомец покачал головой.
