Однажды я попал в мрачное и суровое место, раскинувшееся от берегов студеного моря до Чёрных гор в глубине материка. Густые леса, заброшенные замки, далёкие деревушки, в которых живы суеверия и поверья, – всё это здесь в изобилии. Время забыло этот край, и жизнь здесь течёт по своим законам.
В то же время среди лесов раскинулись заливные луга, дающие корм скоту; в горах есть залежи руды и разных минералов, что позволяет ковать сталь, достойную эмиров Востока; в реках – изобилие рыбы, а в лесах – полно лекарственных растений, используя которые местные знахари творят поистине чудеса…
А сюда пришел мир историй Короля и Шута.
ЗА ДУШОЙ
Гордо скину плащ, вдаль направлю взор.
Может, она ждёт? Вряд ли, это вздор.
И, издав дикий крик, камнем брошусь вниз —
Это моей жизни заключительный каприз.
(с) “Король и шут”
«Сегодня не лучший день для ловли, — подумал Эрих, подтягивая корзину с снастями. — Но сидеть без дела тоже нельзя. Отец и так хмурится: в амбаре почти пусто».
В поселении Эриха редко звали по имени — в основном просто Рыжим из‑за цвета волос. Но особо над ним не подшучивали: и Эрих мог ответить, и отец его был уважаемым человеком. Он привозил самый большой улов, постоянно помогал своему старинному другу — настоятелю местной каплицы, а сына обучил не только хитростям рыбалки, но и грамоте, а также работе с разными механизмами.
На берегу жили сурово: лето было коротким и дождливым. Некоторые дома так и стояли заколоченными после зимних бурь, а на прибрежные камни то и дело выкидывало останки лодок и даже торговых судов. Прибрежные воды здесь были коварны, но Эрих гнал от себя мрачные мысли. Давно хотел он заняться чем-то другим, но пока ловил рыбу.
Он уже подгребал к своему проверенному месту под скалой, чтобы закинуть сети, когда случайно заметил Его. Человек в тёмном плаще и колпаке стоял на самом краю отвесной скалы и смотрел куда-то вдаль. Ветер трепал полы черного плаща и в конце концов сорвал с головы колпак, но незнакомец не шевелился — словно статуя, высеченная из камня.
«Глупец, что там делать в такую‑то погоду? — подумал Эрих. — Даже чайки прячутся от порывов ветра».
Прошло не меньше получаса, силуэт был неподвижен, и Эрих даже забыл про него. Потом он вдруг резко разбежался — и с диким криком ринулся вниз.
Эрих не раздумывал ни секунды. Отбросил сети, рванул вёслами — лодка скользнула к месту падения. Волны толкали судно, пена слепила глаза, но вот — рука, бледная на фоне тёмных вод.
Вытащить бедолагу оказалось нелегко. Тот был тяжёлым, обездвиженным, а волны то и дело норовили утянуть его обратно.
